Семь бед (рассказы)
Шрифт:
Пока не стемнело, мы все выбрались на воздух и расположились кругом неподалеку друг от друга, осматривая местность. Глазея вокруг, ребята тихо болтали обо всем подряд. Настроение после "нападения" медика у меня было неважное - очень я не хотел ехать на эту медкомиссию. Поэтому, сидя в траншее и оглядывая в бинокль свой сектор, я в разговоры не вступал. Бойцы мои не оставили это без внимания, и Андрей окликнул:
– Чего не в духе, командир? С Таблеткой поругался?
– Не с Таблеткой, а с начальником медслужбы... Да комиссия эта, черт бы ее драл! Я уже два месяца назад ее пройти должен, вот он меня и отлавливает.
– Слушай, а если они тебя все-таки уволят, что с нами будет, кого поставят вместо тебя?
– спросил Лешка.
–
– Да не расстраивайся ты, обойдется. А нет - так все вместе на дембель поедем: ты, я, Андрюха. Плохо, что ли?
– отозвался Вовка.
– Это вам - дембель, а мне - увольнение вчистую, по медпоказаниям. Чего уж тут хорошего? Да и не хочу я отсюда никуда ехать!
– А что ты хочешь, однажды в тайге копыта отбросить? Вспомни, как тебя с прошлого поиска Андрей с Серегой выводили, когда нога из-за ливня отнялась. Ты свое уже отбегал, теперь только погоду можешь предсказывать, смотря что и где у тебя болит и отключается. Еще пару раз шарахнет чем-нибудь - и все, совсем развалишься, - не унимался Жук.
– А я вот тебе как дам сейчас по башке, тогда посмотрим, кто из нас свое отбегал! Да ну вас к черту, нашли тему! Давайте лучше о девках говорить.
Но разговор уже не клеился, похоже, все мы думали тогда об одном. Всегда жаль расставаться с людьми, с которыми так много пережили вместе. Жук с Андрюхой - дембеля, с ними все ясно, через полмесяца приказ - и домой. А вот Лешке с Сергеем только весной увольняться, могли бы и послужить еще, смену получше подготовить. Чего уж так-то, ни уму, ни сердцу... Вон, Серегу врачи оставили после ранения, хоть и срочник. А на меня насели - ну просто беда. После контузии сразу чуть не отправили, даже в Москву писать пришлось. Хорошо, что оттуда вступились, да из округа и отряда позвонили. Чем-то сейчас обернется? Зав. отделением госпиталя сказал, что если через год состояние не улучшится - вчистую спишет, хоть в ООН обращайся. А самочувствие, действительно, временами не ахти какое. Мне бы еще полгода-год, в форму войти, сил подкопить...
От тоскливых мыслей оторвал вызов по радио. Репнин сказал, что машинист грузового состава видел дым у одного из ДОТов вблизи железной дороги, в пяти километрах от нас. Зная об обстановке, он связался с диспетчером, а тот позвонил в отряд. Туда уже шла поисковая группа, но нам было ближе. Я сказал, что оставляю двоих на позиции и еще с двумя иду туда. Затем строго-настрого наказал Сереге с Жуком не лезть самим, если кого заметят, и сидеть тише мыши. Отдал Сереге снайперку, он мне автомат - и побежали.
Указанный ДОТ мы знали хорошо. Он был одноэтажным и относительно небольшим, врезанным в невысокую сопку. Кругового обзора и обороны там не было, что нам на руку. Подобрались со слепой стороны, очень медленно и осторожно. Дыма мы не заметили, но ноздри уловили запах недавно залитого костра. Мы с Лешкой расползлись в стороны и взяли на прицел закрытую дверь. Андрей неслышно переполз на бетонный колпак, осмотрел сверху амбразуры, показал нам жестом "заперты", приник к одной из стальных вентиляционных трубок, торчащих из крыши. Недоуменно пожал плечами и показал нам: "Три человека, курят и не таясь разговаривают". Я махнул ему, подзывая к себе. Мы чуть отодвинулись и принялись перешептываться. Андрей был уверен, что внутри находятся три человека. Сказал, что по разговорам, похоже, солдаты, а вот те или нет - непонятно. Что-то уж очень беспечно для убийц и дезертиров себя ведут. Хотя, кто знает... Штурмом в лоб ДОТ не взять, не для того он строился, чтоб с наскока брали. Там противоосколочный извилистый тамбур-коридор, в котором расположиться можно только гуськом, за ним вторая бронированная дверь. Одна граната или очередь через бойницу изнутри и всем в тамбуре конец. Амбразуры хоть
Когда они подошли, мы посоветовались, и Новиков предложил попытаться выкурить обитателей ДОТа, чтобы зря не поднимать паники. Он с одним из своих и Андреем забрались на крышу, расположились над дверью. Лешка встал справа, двое других солдат - слева, я отодвинулся насколько мог назад и изготовился к стрельбе. Новиков аккуратно осмотрел все вентиляционные трубки, выбрал одну и достал из кармана обыкновенный взрывпакет, что используют на тактических занятиях для имитации взрыва гранаты. Что-то прикинул, укоротил ножом фитиль, поджег и скинул в трубку. Поежился - взрыв в небольшом замкнутом пространстве - это жутко! Раздался тихий хлопок, вся мощь звука досталась обитателям ДОТа. Я затаил дыхание, нагнулся над прицелом. Открылась дверь, и оттуда в клубах дыма с матерками высунулся человек в форме, без ремня и оружия. Леха быстро и точно ударил его прикладом в голову, стоящие с другой стороны солдаты приняли на себя падающее тело, отшвырнули, один насел сверху, скручивая руки. За первым человеком высунулся второй, держась обеими руками за уши. Леха ударил его в живот и дернул к себе. На крыше приподнялся, изготовился к прыжку Новиков, показал мне: "Осторожно, не подстрели!" Тигром спрыгнул на третьего, упал, прикрываясь от двери его телом. Солдат захлопнул дверь, навалился на нее плечом, опустившись ниже смотровой щели, сверху спрыгнул второй, направил ствол на дверь. Андрей перекатился к амбразурам, осмотрел, махнул "все спокойно". Новиков оттащил в сторону своего задержанного, спросил:
– Есть кто еще?
Тот отрицательно замотал головой - говорить он не мог, здоровенная ладонь старшего лейтенанта закрывала ему пол-лица.
Я подошел, начали разбираться. Задержанные оказались солдатами из береговой артбатареи, расквартированной неподалеку, которые прикупили водки и, пользуясь "дембельскими" привилегиями, решили устроить пикник. Они были здорово перепуганы, а мы - расстроены, что потратили время не на тех, кого искали. Новиков вышел на связь, доложил. Ему приказали выйти к шоссе и сдать задержанных армейскому автопатрулю, а мне - возвращаться на позицию.
Заложив широкую петлю, мы с ребятами вернулись к нашим, связались по радио, получили "Добро" и поднялись наверх. У них все было спокойно. Вовка с Сергеем весело хохотали, когда мы в лицах пересказали им происшествие. До вечера мы ложились по очереди отдыхать, экономя силы для ночного дежурства.
В сумерках со стороны поселка до нас донеслись звуки перестрелки, настороженно притих эфир. Слух привычно выделил, что длинными очередями бъет АКМ, калибром 7,62, ему отвечают одиночными и короткими несколько наших АК. Один раз грохнул взрыв ручной гранаты. Стрельба стихла довольно скоро. Мы сидели как на иголках. Наконец Репнин вышел на нашей частоте и передал изменения в обстановке. Как мы поняли, группа ЗНШ обнаружила одного из беглецов на окраине поселка, в заброшенном сарае, туда же спешно подошла еще одна поисковая. Пока не ясно, заметил этот тип наших, или что еще, но он открыл огонь. В завязавшейся перестрелке был легко ранен и сдался, никто больше не пострадал. Мы облегченно вздохнули, а Андрей пробормотал:
– Во Мишке повезло, может, хоть теперь к награде представят? Мы-то тут точно без толку просидим, сами себя охраняя.
Ночь прошла спокойно, изредка оживала радиостанция для обычных проверок и пару раз мы вздрагивали, когда "Фара" засекала цели, которые оказывались оленями. Ближе к обеду на связь с нами вышла поисковая группа. Ее старший, незнакомый лейтенант из недавнего пополнения, сказал, что их направили к нам на усиление и отдых. Мы определились по маршруту подхода, чтобы поменьше демаскировать нашу позицию, и принялись ждать. Через пятнадцать минут сидевший за моей спиной Жук спросил: