Семь минут
Шрифт:
1
В одиннадцать часов наконец выглянуло солнце, и жительницы Оуквуда, в основном домохозяйки в летних платьях, отправились на машинах в деловой район за покупками.
Из-за этого поток машин на улицах неожиданно стал плотнее, и зеленый двухдверный «форд-купе» с глубокой вмятиной на переднем бампере был вынужден сбросить скорость.
Отто Келлог, развалившийся на переднем сиденье рядом с водителем, недовольно фыркнул, потом нетерпеливо выпрямился и посмотрел в окно. Сейчас ему ужасно хотелось побыстрее покончить с делом.
Сидевший за рулем Иверсон
— Черт бы побрал баб за рулем! — сердито пробормотал он.
— Это точно, — поддержал его Келлог. — Теперь и вовсе остановились.
На заднем сиденье расположился еще один пассажир, самый старший по возрасту. Эубанк был более терпеливым, чем его коллеги, не так остро реагировал на внешний мир, и поэтому задержка не действовала ему на нервы. Он подался вперед и посмотрел в лобовое стекло через плечо Иверсона.
— Итак, это Оуквуд, — произнес он. — Неплохой городишко! Столько раз проезжал по этой дороге, но никогда не обращал на него внимания.
— Ничего особенного, — ответил Иверсон, снимая ногу с педали тормоза. — Типичный пригород Лос-Анджелеса.
— Оуквуд выглядит более процветающим и спокойным, — сказал Эубанк.
— Мы нарушим это спокойствие, — проговорил Иверсон. — Устроим им небольшую встряску. — Он бросил взгляд на Келлога и ухмыльнулся. — Что скажешь, Отто? Готов к работе?
— Угу, — буркнул Келлог. — Только я сомневаюсь, что мы когда-нибудь доберемся до места. — Он посмотрел в окно сквозь свои солнцезащитные очки. — Следующий поворот направо. Третья улица, за углом.
— Знаю, — кивнул Иверсон.
Вереница машин вновь двинулась с места, и зеленый «форд», проехав по Центральному бульвару, резко свернул направо, на Третью улицу.
На боковых улицах машин было меньше, и водитель облегченно вздохнул.
— Вон там, в середине квартала, — сказал он. — Рядом с «Акми джюэлриз» их вывеска. Видите? «Фремонт бук эмпориум». Как вам названьице? «Эмпориум»!
— Кажется, здесь есть где припарковаться, — заметил Эубанк. — Я боялся, что придется остановиться далеко от места.
— Как только сворачиваешь с Центрального бульвара, места для парковки всегда достаточно, — ответил Иверсон, потом ловко подъехал к ювелирному магазину и остановился.
Выключая зажигание, он заметил молодую блондинку в шортах и облегающем свитере, которая собиралась перейти через улицу, и восторженно присвистнул.
— Эй, вы только взгляните на эти буфера! — Он с восхищением посмотрел на блондинку. — Все остальное, кажись, тоже ничего, но я отношусь к мужикам, которые любят буфера. Они должны быть большие. И чтобы слегка подпрыгивали. — Он обратился за поддержкой к напарнику: — Что скажешь, Отто?
Сейчас Отто не разделял интереса друга к женщинам. Его мозг мог работать только в одном направлении, и это направление уже было задано. Келлог сунул правую руку за пазуху спортивного клетчатого пиджака и что-то поправил внутри. Потом повернул свою мрачную вытянутую физиономию к Иверсону.
— У меня все в порядке? — поинтересовался Отто, застегивая среднюю пуговицу пиджака и поправляя воротник спортивной рубашки. — Ничего не видно?
— Все в порядке, — успокоил его Иверсон. — Ты похож на обычного
— Надеюсь.
— Не беспокойся, все в порядке.
— Который час?
— Одиннадцать… Четырнадцать минут двенадцатого.
— Мне пора. — Келлог быстро обернулся. — Ну как, настроил, Тони?
Эубанк похлопал по откинутой крышке своего чемоданчика, лежавшего на заднем сиденье, и кивнул.
— Все готово.
Келлог вновь повернулся к водителю.
— Будешь ждать здесь?
— Не сдвинусь ни на дюйм, пока тебе не понадоблюсь.
— Ладно. — Келлог кивнул. — Я на десять минут, не больше.
Он открыл дверцу, неловко вылез, захлопнул и на мгновение задержался у машины, поправляя пиджак. Потом равнодушно миновал ювелирный магазин, прошел мимо входа в книжный, стоявший немного в глубине, и остановился перед витриной. Под нарисованным в нижнем правом углу Пегасом было написано: «Бен Фремонт бук эмпориум, основан в 1947 году». В другом углу на уровне глаз к стеклу было приклеено липкой лентой газетное объявление на всю полосу. В нем большими буквами сообщалось о выходе новой книги:
ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ ВЫ СТАНЕТЕ СВИДЕТЕЛЯМИ ТОГО, КАК ДЕЛАЕТСЯ ИСТОРИЯ ИЗДАТЕЛЬСКОГО ДЕЛА!
Келлог быстро пробежал глазами оставшуюся часть объявления.
После 35 лет замалчивания самая хулимая и восхваляемая книга в истории человечества, написанная американцем, переехавшим за границу, станет наконец доступной читателю!
ВЫ ДОЛЖНЫ ПРОЧИТАТЬ —
«Самую запретную книгу всех времен».
«Оссерваторе Романо», Рим
ВЫ ДОЛЖНЫ ПРОЧИТАТЬ —
«Самую непристойную книгу со времен Гуттенберга… Блестящее и незабываемое откровение одного человека».
«Ля Фигаро», Париж
ВЫ ДОЛЖНЫ ПРОЧИТАТЬ —
«Одну из самых честных и заслуживающих внимания работ в современной западной литературе».
Сэр Эсмонд Ингрем, «Таймс», Лондон
С ОГРОМНОЙ ГОРДОСТЬЮ ИЗДАТЕЛЬСТВО «СЭНФОРД-ХАУС» ПРЕДСТАВЛЯЕТ АМЕРИКЕ И ВСЕМУ МИРУ ПОЛНЫЙ И ОРИГИНАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ СОВРЕМЕННОЙ ПОДПОЛЬНОЙ КЛАССИКИ КНИГУ «СЕМЬ МИНУТ», НАПИСАННУЮ ДЖ ДЖ ДЖАДВЕЕМ
Келлог не стал читать остальное, потому что уже видел объявление целиком в воскресном номере.
Он окинул беглым взглядом витрину, на которой возвышались три пирамиды, сложенные из «Семи минут». На светло-серой обложке был выдавлен бледный силуэт голой женщины, лежащей на спине с высоко поднятыми, слегка согнутыми и широко раздвинутыми ногами. Под написанным красными буквами заголовком стояла фамилия автора: «Дж Дж Джадвей» без всяких точек.
Да…
Келлог сунул правую руку в пиджак и вновь коснулся холодной металлической поверхности под левой мышкой. Он был готов.