Семь песков Хорезма
Шрифт:
II
Серый парус большой персидской шхуны грязным облаком подплыл к Кизылагачской пристани. Парус рухнул с мачты, обнажив рангоуты. Боцман, грузный перс в черной феске, выкинул на деревянный причал чалку, зацепив ее за кнехт. Судно «Фетх-Али» встречали русский офицер-таможенник и талышские купцы. Почтительные поклоны и рукопожатий сменились деловыми вопросами. Персы привезли рис в мешках и свежие фрукты в плетеных корзинах. Капитан шхуны Али-За ман, беря под руку таможенника, зашептал вкрадчиво на ухо:
— Мой дорогой друг, имею поручение засвидетельствовать особую благосклонность самого Аббаса-Мирзы за
— Сукин ты сын, Али-Заман, да в своем ли уме! — мгновенно вспыхнул русский офицер. — Вы же с Аббас-Мирзою все наши медные деньги выманили из России. На рынках совсем не стало медной монеты. Ишь, придумали — пушки из медных денег лить! Надо было крепче держаться за свои замбуреки, (3амбурек — Фальконет, небольшая бесколесная пушка) когда на войну с нами шли. А то растеряли всю артиллерию, а теперь крохами собираете.
— На все воля Аллаха, мой дорогой. Скажи, когда зайти к тебе?
— Зайдешь вечерком, а сейчас не мешай делу. Иди в кофейню.
Кофейня, или каве-хане по-персидски, находилась рядом. Это был низкий каменный дом с обширным двором, через который протекала речка, вдоль нее под ивами стояли топчаны. Заведение это никогда не пустовало. Кофейня всегда была полна кизылагачцами и многочисленными гостями. Сюда приплывали на своих утлых шхунах персы, наведывались на быстроходных киржи-мах (Киржим — большая туркменская однопарусная лодка) с восточного берега туркмены Кият-хана. Здесь неделями жили астраханские купцы Мир-Багиров, Герасимов с сыновьями. Шла меновая торговля, заключались сделки, устраивались подвохи и частенько вспыхивали кровавые ссоры. Нередко заходила сюда сторожевая каспийская эскадра во главе с командиром капитаном-лейтенантом Басаргиным, который жил неподалеку, на острове Сара. Отсюда во все концы разносились свежие новости. Постояльцы каве-хане знали, что делается в России, Персии, Хиве и Турции. И сейчас, когда капитан шхуны Али-Заман вошел во двор гостевого заведения, его сразу усадили на почетное место, окружили со всех сторон, предлагая всевозможное угощение. Купцы были осведомлены о начавшемся в прошлом году походе Аббас-Мирзы на Герат и теперь жаждали узнать, как развиваются события. Али-Заман, считавший себя дальним родственником одного из знатных сановников шахского двора, только и ждал случая, чтобы похвастаться.
— Уважаемые, все идет, как и предначертано Всевышним, — сказал он важно, поднося чашечку с кофе к губам, — Венценосный Аббас-Мирза разгромил Амира бад, Кучан, Торшиз, Торбет а пошел на Герат, но мудрый английский посол Макниль помешал ему.
— Вах, эти инглизы всегда лезут не в свои дела, — с огорчением заметил один из купцов. — Трудно понять, каких выгод они добиваются.
Али-Заман бросил небрежный взгляд на купца, усмехнулся:
— Макниль считает, что Аббас-Мирза отправился на Герат, выполняя просьбу русского посла Симонича. Если бы Аббас-Мирза захватил Герат, тогда русские ввели бы туда свою армию, а потом двинули ее на Индостан, Принц вынужден был вернуть войска в Тегеран, потому что Макниль не дал ему денег для выплаты жалованья сарбазам. Они взбунтовались и перестали слушаться Аббас-Мирзу.
— Да, этот Макниль все время сует свою ложку а чужой котел, — заметил другой торговец.
— Дорогой мой, за свои завоевания в Индостане британцы держатся, как за мешок с золотом, — пояснил Али-Заман. — Стоит
Все сидящие знали, что имеет в виду Али-Заман, хотя с той поры, как Наполеон и русский царь Павел I предприняли совместный поход на Индию, прошло больше тридцати лет.
Сидевший напротив капитана шхуны талышец с черной окладистой бородой, услышав о казаках, живо сверкнул глазами.
— Дженабе-эли, (Дженабе-эли — вежливое обращение к другому) — обратился он к Али-Заману, — говорят, что русские казаки, которые плыли по нашему морю, застряли в Астрабаде. Так ли это?
— Не совсем так, уважаемый, — возразил Али-Заман в принялся за шашлык. — Все русские корабли вернулись из Астрабадского залива в Астрахань, но некоторые казаки остались у нас и теперь живут, купаясь в золоте.
— Дженабе-эли, а не могли бы вы выслушать меня с глазу на глаз — у меня к вам есть одно предложение? — продолжал талышец, поближе придвинувшись к капитану,
— Дорогой мой, когда разговор касается крупного дела, я всегда к вашим услугам. — Али-Заман щедро улыбнулся и торопливо принялся поглощать аппетитные кусочки мяса.
Окончив трапезу, он слез с топчана, помыл руки и пошел со двора, на ходу беря под руку талышца.
— Дженабе-эли, — сказал он, озираясь по сторонам, — в моем доме гостит беглый русский солдат. Он при шел сюда через горы и едва не попал в руки Басаргина. Я спас его. Теперь я думаю продать его. Сначала я хотел выдать его русским властям, но много ли я получу от них? Эти неблагодарные заберут солдата, а меня заставят стать свидетелем. Что касается вознаграждения, я не уверен, что они заплатят.
— Это очень опасно и для меня, — усомнился перс, выводя талышца к причалу. — Если я попадусь, будет скандал международного значения.
— Но солдат стоит того, чтобы пойти на некоторый риск! — торопливо заговорил талышец. — Он молод и огромен, как слон. Он сможет таскать бревна и самые большие ящики и корзины.
— Дорогой мой, твой солдат, прежде чем я увезу его в Астрабад, может поднять крик и создать суматоху!
— О, дженабе-эли, этот солдат мечтает попасть в Астрабад к русским казакам, о которых вы только что говорили. Ему кто-то сообщил о них. Он и не подозрева ет, что я хочу его продать. Глупец считает, что я делаю ему услугу, пряча у себя.
— Ладно, уважаемый... А сколько ты за него хочешь?
— Немного прошу. Цена русским невольникам всем известна.
— Ты хочешь, чтобы я уплатил золотом? Уважаемый, я не такой дурак, каким ты меня считаешь. Если хочешь — я дам тебе три мешка риса. Ночью приведи русского ко мне в каюту, я должен взглянуть на него. Он умеет Говорить по-восточному?
— Немного умеет. Он раньше жил в Казани, среди татар, научился их языку. Можете говорить с ним по турецки.
— Ладно, договорились.
Али-Заман поднялся по трапу на шхуну, а талышец подался восвояси, к горе, возле которой раскинулось небольшое селение.
С наступлением темноты талышец привел на корабль беглеца. Был он в старом халате, который едва прикрывал его колени, и в горской косматой папахе. К тому же Сергей успел обрасти бородой и теперь походил на амбала.(Амбал — грузчик)
— Вах-хов! — не сдержал восхищения Али-Заман, увидев на пороге богатыря. — Воистину, он, как слон. Давай шагай за мной, сейчас проверим силу твоей спины.