Семь-три. Оператор

Седлова Валентина

На лице Кристины заиграла довольная улыбка. Иван почувствовал, что она зашевелилась, и тоже открыл глаза. Ухмыльнулся и чмокнул ее в кончик носа.

— Не смотри на меня, я страшная.

— Это чем же ты такая страшная?

— У меня сейчас волосы торчат, как у огородного пугала. И тушь наверняка размазалась под глазами.

— Сейчас проверим. Так, волосы торчат, тушь на щечках тоже в наличии. Все в порядке.

— Как в порядке?! Я сейчас же бегу в ванную приводить себя в порядок! Не хочу выглядеть чучелом!

— Могу тебя заверить, что ты самое симпатичное чучело, которое мне доводилось видеть. А если кто-то здесь сомневается в моих словах, могу доказать, что я прав от

начала до конца.

— Это как же?

— А вот так!

И Иван вновь начал свои иезуитские ласки. Кристина разрывалась на части. Ей очень хотелось выглядеть перед Иваном на все сто, для чего требовалось побывать в районе умывальника, и настолько же сильно не хотелось прерывать то, чем он сейчас занимался. А он, подлец, прекрасно это понял, и не собирался прекращать домогательства. В итоге она все-таки вырвалась и побежала в ванную, но не тут-то было. Иван зашел следом, хозяйским жестом включил душ и поставил под него Кристину, а затем присоединился сам. Он вылил на девушку гель для умывания, растер ладонями по всему ее телу, местами взбив в густую пену, а затем потихоньку начал его смывать. Но это было особое купание. От того, что он с ней вытворял, Кристина чувствовала себя так, что еще чуть-чуть, и она вновь забьется в сладкой истоме.

И тут Иван резко сменил тактику, и пока Кристина не опомнилась, развернул ее к себе спиной, нагнул так, что она руками уперлась в бортик ванны, и одним толчком вошел в нее. То, как он вел себя сейчас, настолько разительно отличалось от вчерашнего, что на мгновение Кристина даже испугалась. Но как ни странно, ей нравилось то, что сейчас происходило. Даже то, что она чувствовала, что сейчас Иван пользуется ее телом, не заботясь о том, что ощущает она. Но ей все равно было хорошо.

Однако все это было только прелюдией. Столь же неожиданно как начал, Иван вышел из Кристины, затем выпрыгнул из ванны, взял Кристину на руки и утащил обратно на кровать. Там он несколько секунд замешкался, проводя манипуляции с презервативом, а затем, поставив Кристину на четвереньки, продолжил свое «черное дело». Темп движений замедлился, он ласкал грудь Кристины, проводил пальцами по ее взмокшей спине, а потом, словно по мановению волшебной палочки, внутри нее оказались уже его пальцы, а не то, что было раньше. Он гладил ее изнутри, толчками имитируя ритмичный секс, а затем наклонился и начал целовать ее там.

Кристина рычала, стонала и мычала. А она еще считала себя стыдливой и целомудренной! Откуда в ней все это? Почему она этого про себя не знала? Господи, как же хорошо! И как здорово, что никто этого не видит! Она представила себя со стороны, с закинутой кверху задницей, бесстыдно следующей за мужскими пальцами, с широко расставленными ногами. Та еще картинка!

А потом, скосив глаза направо, она и в самом деле увидела себя со стороны. Отраженный в полировке шкафа ее зеркальный двойник совершал такое, что можно увидеть, наверное, только в очень крутом порнофильме. И Кристине это нравилось. Более того, это заводило еще сильнее!

А Иван все не думал останавливаться. Он вертел Кристину как послушную тряпичную куклу, заставляя раз за разом изнывать от сладкой пытки. «Интересно, а когда же он успевает насладиться сам», — мелькнула мысль и сразу куда-то пропала. Сейчас не до философии и вопросов, их можно задать и потом. А в том, что они непременно возникнут, Кристина даже не сомневалась. Она слишком многого не знала об этой стороне жизни. И теперь желала сполна наверстать упущенное. И на практике, и в теории. Она хотела знать все.

После столь бурного утра вставать с постели не хотелось совершенно, и Иван с Кристиной, тесно прижавшись друг к другу, мокрые и разгоряченные,

так и остались лежать в кровати, постепенно скатываясь в уютную дрему. Им до зарезу было необходимо восстановить силы. И он, и она были подобны выжатым лимонам, опустошенные до самого донышка взаимной передачей любовной энергии.

В итоге проснулись они лишь где-то около часа дня. Лениво привели себя в порядок, приготовили легкий завтрак, поскольку есть чего-либо серьезного абсолютно не хотелось. Попили кофе, пошли переодеваться… и снова оказались в постели.

Эффект дежавю был налицо. После секса их с новой силой потянуло спать, и на этот раз они встали лишь около шести вечера. Неохотно заставили себя поесть, отправились смотреть телевизор. Ни одна из программ не понравилась, поэтому поставили на видео еще один фильм с Джиной Дэвис «Остров головорезов». Пока смотрели его, тихонько соблазняли друг друга. Кристина обнаружила, что Иван балдеет от ее ласк не меньше, чем она от его поглаживаний, и теперь вовсю злоупотребляла полученной информацией, заставляя Лесничего изнывать от еле сдерживаемой страсти. В итоге он, как и следовало ожидать, не выдержал, и заключительные кадры фильма они уже не видели, сражаясь друг с другом за право доставлять удовольствие другому.

Часов в десять вечера Лесничий простонал:

— Все, хватит! Нас с тобой надо разводить по разным углам и друг к другу не подпускать под страхом смертной казни. Совсем голову потеряли.

— Это точно. Мне кажется, я за этот день потупела просто колоссально. Ни одной связной мысли в голове не осталось. Единственное, что осталось, это хватательные рефлексы.

— Ага. А еще развратно-наступательные движения.

— Слушай, на самом деле я не такая…

— Видишь ли, я тоже не половой гигант, между прочим, хотя на мать-природу мне в этом вопросе грех жаловаться. Но столь капитального сноса крыши на почве секса я за собой давно не припоминаю. Совсем про дела забыл. Надо нашего психопата Фредди выслеживать, по Москве мотаться, а я здесь, с тобой. И что самое ужасное: мне ни капельки не стыдно. Хотя и должно бы быть.

— Обещаю, что больше не буду к тебе приставать!

— Не говори гоп, и не давай обещаний, которые сама же потом и нарушишь. Тем более что я категорически не согласен с этим положением. Я обеими руками за твои приставания, просто не с такой интенсивностью, как это было сегодня.

— Между прочим, ты первый начал!

— Первый начал — не первый начал: какая разница? Я тоже живой человек, и отказываться от удовольствия соблазнить утром очаровательную женщину совершенно не собирался. А потом, как в анекдоте: «Извини, любимая, так получилось». И вообще, ты — вампирша. Высосала из меня все соки, так что мне по-хорошему еще сутки после этого мероприятия отсыпаться надо. И получится, что целых три дня ушли коту под хвост, вместо того, чтобы выслеживать помеху.

— Ой, слушай, давай хоть сегодня не будем вспоминать о Фредди. Не хочу портить этот день. Он бы, наверное, радовался, гад, что даже в постели мы о нем не забываем.

— Да, это уж точно. У него вообще с этой темой какие-то проблемы, судя по всему. Нормальный человек не станет кричать о том, о чем вещает он. И уж точно не будет пытаться сунуть свой грязный нос в личную жизнь операторов.

— Слушай, я все хотела спросить, а почему у тебя такой позывной?

— Да как-то так получилось. Я же в свободное время обычно в лес сматываюсь. Или охочусь, или просто автономку изображаю на подножном корме. Иногда переклинивает устроить себе неделю на выживание, когда за спиной тонкое одеяло, на поясе нож, в кармане спички и соль, а больше ничего нет. Поэтому когда пришла пора, я, недолго думая, и стал Лесничим.