Семь
Шрифт:
– Ну-у, – протянул врач. – До паранойи, думаю, не дойдёт. С алкоголем как?
– Да не так, чтобы много.
– Понятно. Знаю я тебя давно. Но люди меняются.
– В смысле? – не понял Влад.
Лыков достал из кармана таблетки, дал Владу. Налил из графина воду в стакан. Отдал.
– На, – предложил. – Успокоит.
– Спасибо, – поблагодарил Влад.
Выпил. Отдал стакан.
– Ты сложный человек, Влад. В тебе, как, впрочем, во всех людях есть и положительные качества, и всякие другие. Но ты всегда был пофигистом.
– Это
– Хорошо это или плохо?… – задумался Лыков. – С одной стороны, так проще жить. Этакий дзен. Но есть другая сторона… Дело в том, что мы, люди, находимся во власти чего-то такого, о чём можем только догадываться.
– Понятно. Но ты же врач. Так сказать, материалист, – предположил Влад.
– Ну да. С этой точки зрения мы во власти мозга, психики. Другой аспект, идеалистический, – Лыков посмотрел на икону. – Здесь тоже есть логичные объяснения. Но и то, и то объединяет одно. Отсутствие свободы. Да, свободы выбора. Вот звери живут инстинктами. Нет свободы. А человек? Знаешь, что такое настоящая свобода? Выбор без условий и без последствий. А если ты родился, открыл глаза и тебе говорят, вот твой мир с законами. Вот твоя страна с законами. Вот твоё тело. А ты не хочешь этого или такого. А потом ты выбираешь тёмную сторону, – Лыков усмехнулся. – И тебя за это наказывают. Разве всё это свобода?
– Да-а, – выдохнул Влад. – А индусы? Как пел Высоцкий, отдав концы, не умираешь насовсем.
– А! Колесо сансары? Тоже тюрьма… Влад! Мы сами себе не принадлежим! Понимаешь? Эти гаврики, – Лыков кивнул на дверь. – Они ни в чём не виноваты. Кто-то родился с генами, в которых нет функции расщепления алкоголя. Кто-то в семье, где родители пили, как лошади. Кто-то…
– Но они же выбирали, идти в магазин за вином или нет.
– Выбирали? Чушь! Они заложники. Тела, социума, обстоятельств. Но мы, врачи, затем и существуем, чтобы им помочь освободиться из плена. На время.
– На время?
– Да. Потому что свободы нет. Рано или поздно они возвращаются в свою тюрьму.
Влад протянул:
– Да-а. Значит, выхода нет?
– Выхода нет. Но есть лечение. Как таблетка? Подействовала?
Влад кивнул головой.
– Вроде легче.
– Ну и хорошо. Принимай по одной три раза в день.
– Спасибо, – поблагодарил Влад.
– На здоровье… Слушай, ты какой-то бледный. Не сдать ли тебе кровь? Проверить гемоглобин. Ты физически как себя чувствуешь?
Влад пожал плечами.
– Да ничего вроде. Устал.
– Вот. На втором этаже есть лаборатория. Выпишу направление. Сходи сейчас.
Лыков что-то написал на листке бумаги.
Влад пошёл наверх, сдал кровь и сел в коридоре ждать. Через несколько минут вышла медсестра и озабоченно сказала:
– Я не понимаю!
– Что? – спросил Влад.
– То ли аппарат сломался, то ли… Но анализы… Все параметры выходят за нормальные рамки, – глупо улыбалась медсестра.
Влад посмотрел
– Ну и ладно, – сказал он и смял бумагу.
К Лыкову он не пошёл. На крыльце открыл пузырёк и высыпал в рот кучку таблеток. Разжевал, морщась, проглотил. Постоял немного.
Из больницы вышел худой старик с длинными волосами. В пижаме и сандалиях.
– Выпить есть? – спросил старик.
– Нет, – ответил Влад.
– Плохо, – сказал старик.
Влад достал из кармана и протянул деньги.
– Здесь хватит, – сказал.
Старик взял.
Влад хотел домой пойти. Но голова закружилась, сел.
– Слушай, мил человек, – наклонившись, прошептал старик. – Мне бы смазать отсюда. Надоело. Поможешь? А я тебе – задумался, – какую-нибудь книгу подарю.
– Книгу, – кивнул Влад. – Зачем? Долго читать. А времечка нету.
– А есть книги, которые не нужно читать.
– Как это?
– А просто взял в руки крепко, чтобы не сбежала, прислонил к уху, и они сами всё расскажут и покажут. Как в кино, – улыбнулся старик.
– Прикольно, – улыбнулся и Влад. – А что надо-то?
– Штаны.
– А-а, – понял Влад, – Может, такси? Сразу сел и уже дома.
– Можно, – согласился старик. – Я Толюня.
– Прямо так?
– Прямо так, просто.
– Тогда просто Влад.
Пожали руки.
Влад вызвал такси, со стариком доехали до его дома, маленького бревенчатого, с кухней и передней. Со старой шиферной крышей.
– Заходи! – старик пнул дверь ногой, и она отворилась. – Я никогда не запирал. И никто не влазил. Хочешь верь, хочешь не верь.
Прошли в переднюю, где был большой книжный шкаф и два продавленных кресла. Сели.
Влад с каждой минутой чувствовал, как пьянеет от таблеток. Начала искажаться реальность, будто мир стал картинами Ван Гога с крупными мазками красок, которые плавали, кружились перед глазами.
– Прикольно, – сказал Влад.
– Да, – не понял его мысль Толюня. – Бабка моя умерла, и стало мне скучно. Только вино и спасало. Но, как говорят, это полумера. Да… Допился я до чёртиков. Они за мной по улицам бегали. Я даже от них на дерево залез и кричал, милицию вызывал… Так оказался в наркушке.
– Прикольно.
– Пить будешь? – спросил старик.
– Не. Что-то голова кружится.
– Ну как хочешь, а я выпью. Всё равно пропащий, – весело сказал старик.
Из дыры в кресле достал бутылку и гранёный стакан. Налил в него, выпил.
– Как тебе коллекция? – спросил старик, показывая на шкаф.
– Чего?
– Книг. Правда, это всё жена покойная собирала. Сам знаешь, в советское время хорошие книги были в дефиците. И дорогие. А водка…
– Помню. Но я больше любил детские газеты и журналы. «Мурзилка», «Пионерская правда». Мать выписывала. «Юный натуралист», «Юный техник». Много всего было и дёшево… Да, – задумался Влад. – Счастливое советское детство.