Семейное дело
Шрифт:
Кивнув на прощание, Локи закрыл за ним старую рассохшуюся дверь и с облегчением выдохнул.
— Болван. Как он вообще заполучил эту должность? — он тяжело опустился на стул, широко расставив колени и разминая шею.
Дарси убрала свиток и наскоро смахнула пыль со стола полотенцем. Где бы они ни останавливались, в какой дыре бы им ни приходилось ночевать, она всегда старалась прибраться в попытке сделать их временное жилище хотя бы чуточку уютнее.
Локи это нравилось. Когда Дарси занималась обыденными для женщины вещами, он и сам успокаивался, наблюдая за ней, ненадолго
— Будь он болваном, — усмехнулась она, пригладив волосы, — нас бы здесь не было.
— Если хочешь, можешь остаться здесь. — Локи имел в виду, что он и в одиночку вполне себе сможет заставить ведьму заговорить. Подобное он предлагал нечасто — Дарси злилась, когда он начинал вести себя снисходительно по отношению к ней. Ей отчего-то хотелось казаться равной, «своим парнем», который прикроет тебе спину, примет удар на себя, дотащит раненого или мертвецки пьяного до койки, стянет тяжёлые сапоги и обольёт ледяной водой с утра пораньше. Она не была одной из тех девиц, что надувают губки, заслышав грубое слово в свой адрес — Дарси отвечала ему тем же, а иной раз могла и двинуть по лицу, да так, что мало не покажется.
— Ещё чего! И пропустить всё веселье? — она небрежным движением откинула волосы с его лба и нахмурилась. — Пора бы тебя подстричь, а то скоро от девчонки не отличу.
Локи грубо отпихнул её руку и поднялся с места, с угрожающим видом нависнув над хихикающей Дарси. В такие моменты он особенно остро ощущал свою благодарность Всевышнему за то, что он послал ему эту острую на язык девчонку. С ней было несладко, но без неё — ещё хуже.
Он стянул ленту патронов, закреплённую на поясе, а следом и жилет из тисненой кожи. Дарси следила за всеми его движениями, годами доведёнными до автоматизма, с хитрой усмешкой, застывшей на полных губах.
— Пытать этих тварей приятнее, когда ты налегке, не правда ли? — Локи несильно дёрнул её за косу, перевязанную замшевым шнурком. Обойдя Дарси, он нагнулся за сумкой, скривившись от боли в спине, и в следующий момент на стол с гулким звоном повалились свинцовые кастеты, ножи, щипцы и другие орудия для пыток.
— И на пустой желудок. — Дарси отвернулась, стараясь скрыть отвращение. Как бы она ни храбрилась, ничего приятного в том, чтобы спустя несколько часов вернуться в комнату, будучи оплёванной чёрной кровью, слизью и прочей гадостью и оглушённой холодящими душу воплями издыхающей ведьмы, она, в отличие от Локи, не находила.
Он лишь сипло рассмеялся в ответ.
Денёк предстоял тот ещё.
========== Часть 2. Спасение ==========
В подвале пахло затхлостью и кровью, воздух был влажным и тяжёлым: казалось, сколько не вдыхай — всё равно будет мало.
Локи замахнулся и в который раз со всей силы ударил ведьму по мерзкой ухмыляющейся роже. Послышалось отвратительное чавканье губы, соприкасающейся с гнилыми зубами. На его спине темнело пятно от пота, а от гневных криков голос охотника становился совсем хриплым и жутким, словно принадлежал уже не ему.
— Где дети?
Ведьма рассмеялась булькающим смехом, и из её изуродованного рта
— Идите и трахнитесь, — выдохнула нечисть прямо ему в лицо. — Ты же этого давно хочешь, сладкий?
Дарси замутило. Если бы она была сейчас на месте Локи, её бы уже давно вырвало прямо на это отродье. Ведьма ухмылялась, глядя в глаза мужчине и ожидая его дальнейших действий. Когда Локи обернулся к Дарси, она почувствовала её горящий взгляд уже на себе.
— Всегда одно и то же, — с нарочитым сожалением произнёс он, направляясь к деревянному ящику, на котором были разложены их «игрушки». В такие моменты между ним и его жертвой как будто бы возникала нерушимая связь. Локи не видел никого, кроме мучающейся, изрыгающей проклятья ведьмы, а та, в свою очередь, жадно впитывала в себя его ярость и гнев, словно это могло спасти ей жизнь. Дарси казалось, что в эти минуты он терял свою человечность — отдавал частичку души и всё дальше отдалялся от спасения.
Конечно, она не была настолько наивной, чтобы полагать, что однажды они перебьют всех ведьм, побросают оружие и заживут обычной жизнью в каком-нибудь городишке вроде этого. В этой жизни для них не было надежды, но, возможно, на том свете…
Локи не верил в Бога, несмотря на то, что частенько упоминал о нём, когда они заявлялись в новый город или деревню, чтобы избавить жителей от гнета нечистой силы. Люди предпочитали не видеть оттенков: есть ведьмы — слуги Дьявола, а есть они — охотники, уничтожающие зло. А тот, кто борется со злом — определённо от Бога. Иными словами, посланникам божьим можно было заплатить и побольше. Но значило ли это, что после всех мучений и лишений земной жизни они не попадут в Ад? Ведь они тоже мучили этих существ и лишали их жизни.
В любом случае, если они и канут в Преисподней, то вдвоём, а рядом с Локи Дарси никогда не было страшно. Может быть, в тот день, когда она потеряла единственного дорогого ей человека, она разучилась чувствовать страх, и это значило лишь одно — её душа тоже умирала. Медленно и мучительно.
Избиение продолжалось. Локи надрывно вскрикивал, превращая и без того далеко не самое прекрасное лицо ведьмы в кровавое месиво. Дарси старалась следить только за его напряжённой широкой спиной, скрывающей от неё последствия его ярости.
У Локи были изумительные зелёные глаза, обрамлёнными длинными чёрными ресницами. Ведьминские очи — как шептались посторонние. Они всегда привлекали к себе внимание окружающих — надо же, какая редкость и в то же время зловещая печать. У обычных людей не бывало таких глаз.
Локи лишь усмехался. Какое ему было дело до предрассудков? Он сам истреблял зло, а выразительные глаза лишь помогали ему соблазнять падких на привлекательную внешность женщин.
Но Дарси знала, что говорят у них за спиной. Люди, посвятившие свою жизнь убийству, кочующие с места на место, не имеющие своего угла, семьи и веры в лучшее, всё равно что мёртвые. Они были мёртвыми. Возможно, они оба и правда переняли кое-что у ведьм.