Семейные ценности
Шрифт:
— Ну Уэнсдэй… — упрямо канючит Синклер, о присутствии которой Аддамс уже успела позабыть. — Пожалуйста-пожалуйста. Они будут вести себя тихо! Проси взамен, что хочешь.
— Я же сказала. Нет и ещё раз нет, — она резко вскидывает голову, от чего пульсирующая боль в висках становится ощутимее. Черт бы побрал Синклер и её семейку… Похоже, потребуется анальгин.
— Ты только посмотри на мои ногти, это же просто ужасно… Как я могу брать интервью у звезд мирового масштаба с таким маникюром? — блондинка подходит ближе к столу и сует ей под нос руку
— Ты никогда не брала интервью у звезд мирового масштаба, — фыркает Уэнсдэй и машинально подается назад. Невыносимо-сладкий аромат парфюма щекочет в носу, заставляя её слегка поморщиться. Похоже, сегодня Энид решила с головы до ног облиться чем-то особенно гадким.
— Если ты не знаешь Джейдена Смита и Даррена Криса, это не значит, что их не знает весь остальной мир, — Синклер обиженно надувает губы.
С полгода назад её карьера репортера в желтой газетенке совершила резкий виток вверх — Энид выделили сорок пять минут эфирного времени на малоизвестном телеканале.
И с тех пор она, чрезвычайно гордясь собственным успехом, не забывала напоминать об этом при любом удобном случае. Чем уже изрядно набила оскомину всем окружающим.
— Не знаю и знать не хочу, — Аддамс небрежно отмахивается от назойливой подруги.
— Ты выглядишь усталой… — похоже, Энид решает зайти с другого конца.
— Голова болит. От тебя.
— Тебе нужно отдохнуть. Например, погулять на свежем воздухе… с моими детьми.
Какая предсказуемая уловка.
Уэнсдэй закатывает глаза.
— Постарайся придумать что-то оригинальнее. Ты совершенно не умеешь манипулировать.
— Это означает «да»? — лицо блондинки озаряет широкая сияющая улыбка. — Ты спасешь мне жизнь! Ты же не хочешь, чтобы я потеряла работу, и близнецы умерли от голода?
— На Аякса ты совсем не надеешься? — уголки вишневых губ чуть приподнимаются в ироничной усмешке.
— Он должен получить повышение, если сделка пройдёт успешно… — Синклер неопределённо пожимает плечами, задумчиво проворачивая обручальное кольцо на безымянном пальце. — Но я все ещё мечтаю о той квартире в Вест-Виллидж…{?}[Один из престижных районов Манхэттена.] И я все ещё хочу третьего ребенка, но в нашем крохотном доме даже с двумя детьми слишком тесно. Поэтому мне очень нужна эта работа.
Уэнсдэй снова недовольно поджимает губы. Ей категорически претят подобные разговоры о банальных проблемах семейства Петрополусов, но Энид с завидным упорством посвящает её в свои маленькие тайны на протяжении целых двенадцати лет.
В такие моменты Аддамс невольно удивляется собственной выдержке.
Слушать неумолкающую трескотню — то ещё удовольствие.
Но она почему-то слушает и даже иногда дает рациональные советы — совершенно кошмарные, по мнению Синклер.
— Ладно… — Уэнсдэй тяжело вздыхает, массируя неприятно ноющие виски кончиками пальцев. — Привози своих гибридов.
— Ой, а они уже здесь! — Энид радостно подпрыгивает на месте и быстро мчится к двери. Словно
Oh merda.{?}[Вот дерьмо (итал.)]
Черт бы её побрал.
Массивная дверь из чёрного дерева распахивается, и на пороге детективного агентства появляются двое совершенно одинаковых мальчиков лет шести. Совершенно одинаковые бирюзовые шапочки, надвинутые до самых бровей, совершенно одинаковые огромные небесно-голубые глаза, совершенно одинаковые молочно-белые курточки.
Хотя нет, не совсем одинаковые — на груди одного из близнецов расплылось пятно от зажатого в пухлой ручке апельсинового сока с трубочкой. Сокрушенно вздохнув, Энид опускается на колени перед сыном и, достав из кармана упаковку влажных салфеток, пытается оттереть ярко-оранжевое безобразие — но в итоге лишь сильнее размазывает. Махнув рукой на заведомо бесполезное занятие, она подскакивает на ноги и, ловко схватив детские ладошки, тянет близнецов к тяжелому письменному столу.
— Райан. Рей. Вы побудете немного с тетей Уэнсдэй, пока мама наводит красоту. Ведите себя прилично.
— Никогда больше так меня не называй, — Аддамс раздраженно хмурит брови, медленно, но верно приближаясь к точке кипения.
— Ладно, как скажешь… — Энид беззаботно пожимает плечами, явно даже не пытаясь принять к сведению услышанное, и быстро склоняется к сыновьям, по очереди чмокнув каждого в макушку. — Главное, не позволяй им снимать шапки. В прошлый раз Райан заморозил брата на целых шесть часов, а няню — на десять. Да, мой маленький проказник?
Петрополус-младший ехидно поглядывает на мать, всем своим видом демонстрируя тотальное отсутствие раскаяния в содеянном.
Похоже, два часа в обществе мелких негодников обещают стать настоящим филиалом Ада на земле.
Аддамс хмурится сильнее — хотя куда уж сильнее — и отбрасывает назад неизменные тугие косы, теперь доходящие до поясницы.
Взяв с сыновей обещание вести себя подобающе, жутко довольная Синклер удаляется за дверь также поспешно, как и появилась.
Уэнсдэй снова опускает пристальный взгляд на разложенные по столу бумаги, стараясь игнорировать нарастающую головную боль.
— Что нам делать? — тут же пытливо вопрошает один из близнецов — тот, что с пятном от сока.
— Что угодно. Главное, делайте это молча, — небрежно бросает Аддамс, не поднимая головы.
Свою фатальную ошибку она осознает уже через полминуты, когда слышит негромкий скрип стеклянной дверцы шкафа. И следом — металлический звон медицинских инструментов.
Похоже, чертовы отпрыски Петрополусов добрались до набора для вскрытия.
— Если будешь трогать это, можешь случайно отрезать себе палец, — равнодушно сообщает Уэнсдэй, мельком взглянув на то, как более смелый из близнецов осторожно извлекает из кожаного чехла массивную листовую пилу{?}[Хирургический инструмент, используемый для распила костей.].