Семьи
Шрифт:
– Там ведь горнолыжная база. Я думал, как снег установится, съездить покататься.
– Ха-ха-ха! – вдруг еще веселее захохотал Ринат. – Прикинь, едешь на лыжах, а из леса вылетает за тобой вдогонку такое чудо. Тоже на лыжах, и плащ ветром сзади развевается. Мигом вниз слетишь оттуда…
Все опять засмеялись.
Друзья веселились вовсю, наслаждаясь компанией, пивом и игрой. Завязин, как обычно, запускал шары прямо по центру, и с сумасшедшей скоростью посланные им тяжеленные шестнадцатые (единственные, в которые только пролазили его плотные пальцы) эффектно разбрасывали выстроенные на
Сейчас впереди были Легков с Ринатом. Юрий же отстал, и это обстоятельство ощутимо портило ему удовольствие от вечера. Он давно уже заметил, что когда проигрывал, то не мог в полной мере наслаждаться общением с друзьями; вот и теперь он сидел сосредоточенный, регулярно поглядывая на счет, слушая разговоры приятелей вполуха и поминутно возвращаясь мыслями к игре. Юрий детально разбирал в уме каждый свой неудачный удар, тщательно раздумывая над тем, как нанесет следующий, но, странное дело, чем больше он сосредотачивался на бросках, тем хуже они получались. У Рината с Легковым, напротив, игра шла вовсю: выбив даже по несколько страйков, они с азартом обгоняли по очереди один другого.
– Как бы завтра спину не прихватило, – сказал Легков, усаживаясь после очередного броска за столик.
– Сексом надо чаще заниматься, – примериваясь к шару, заметил ему Ринат. – Во время секса работают все группы мышц. Идеальная физическая тренировка.
– Ага. Если только не в миссионерской позе, конечно, – усмехнулся Завязин.
– А ведь у кого-то так всю жизнь и бывает: в миссионерской позе с выключенным светом – «мы делаем детей», – с усмешкой сказал Легков.
– Настоящий кошмар, – покачал головой Ринат.
– В принципе, так оно и есть, – с хмурым видом включился в разговор Юрий. – Удовольствие от секса – это механизм, сформированный природой для того, чтобы отдельные особи, такие, как мы, постоянно хотели заниматься им и тем самым воспроизводили себя.
– Может, и так, конечно, – вернувшись за стол, ответил Ринат. – Но мы на то и люди, что способны заниматься сексом именно для удовольствия. Мы можем всячески разнообразить это занятие таким образом, чтобы усилить приятные ощущения. Секс может быть искусством.
– Да. Это чисто человеческая прерогатива, – в безрадостной полуулыбке приподняв один край рта, продолжил Юрий. – Прерогатива разумного существа разнообразить половую жизнь и тем самым усилить удовольствие от секса. Гомосексуализм, эксгибиционизм, педофилия – исключительно человеческие проявления. Ни одно животное на это не способно.
После слов Юрия, который будто предъявил друзьям обвинение, смех и легкость в общении пропали, и с минуту все сидели молча.
– Зачем я вообще столько пива купил? – вновь широко улыбнувшись, разрушил тишину Легков. Осушив один бокал шампанского, он отставил его в сторону и тут же придвинул к себе другой – полный.
Две из четырех принесенных
– Глеб, а там кроме шампанского что-нибудь дают? – заметив приближающуюся официантку, спросил Ринат. – Что-нибудь безалкогольное?
– Да. Стакан колы за два страйка подряд.
Попросив девушку в следующие два раза принести вместо шампанского колу, Ринат достал из кармана мобильный телефон.
– Новая любовница моя, – открыв один из снимков, он протянул аппарат друзьям и продолжил со сдержанным солидным удовольствием: – Сейчас окучиваю. Классная студенточка. Думаю, что за пару свиданий я ее распечатаю.
Легков взял телефон. На экране была запечатлена стоящая возле дерева молодая девушка: имея довольно полную комплекцию, она вместе с тем выглядела вполне мило, насколько это можно было понять по темной фотографии на маленьком экране телефона.
– Что-то уж слишком толстая, – заметил Легков, протягивая телефон Завязину.
– Лучше качаться на волнах, чем биться о скалы, – иронично ответил Ринат.
– Нафиг-нафиг. Пару раз накрывали меня такие волны – недолго и утонуть.
Взяв телефон, Завязин лишь мельком заглянул в него и, не говоря ни слова, передал дальше. Но, видимо, в этот момент кто-то из друзей нечаянно сбросил открытую фотографию, потому что, посмотрев на экран, Юрий увидел только заставку телефона. Его взору предстало великолепное загорелое женское тело с ровной бархатистой кожей, умопомрачительной в своих изгибах талией, изящной стройной спиной и волнующе выглядывающей с одной ее стороны округлостью большой упругой груди. Тело женщины покрывали крупные капли воды, сияющие отражавшимся в них светом и придававшие коже изумительно-драгоценный блеск.
– Это твоя студенточка? – повернув экран телефона к Ринату, вопросительно приподнял брови Юрий.
– Ага! Я был бы самым счастливым человеком на свете.
– Занялся бы с ней сексом?
– А ты бы не занялся?
Вновь развернув к себе телефон и с улыбкой уставившись на соблазнительную картинку, Юрий несколько раз утвердительно кивнул головой, будто соглашаясь с тем, что вопрос его был совершенно излишним.
– По-моему, пару месяцев назад другая девушка была.
– Может быть. Я обновляю заставки время от времени.
– Жена ничего по этому поводу не говорит?
– А что здесь такого? – внимательно посмотрел на друга Ринат. Лицо его приобрело сосредоточенное выражение: по всему было видно, что вопрос оказался для него неожиданным, и он заметно озадачился им.
– Но это же не Вика?
– Нет не Вика.
– И эта голая «не Вика» стоит у тебя на заставке телефона.
Ринат ничего не отвечал.
– Как ты считаешь, Вика понимает, что если бы тебе вдруг представилась возможность, то ты бы, не задумываясь ни единой секунды, занялся сексом с этой женщиной? – лукаво прищурив глаза, спросил Юрий; но, только произнеся это, вдруг весь напрягся, нахмурился, сжал губы и виновато опустил голову.