Съемочная площадка
Шрифт:
— А если бы у свиней были наманикюренные ногти, то они были бы похожи на тебя, — торжествующе заключила она.
Вообще-то Клео сама напрашивалась на что-то в этом роде. Однако стараясь спасти ситуацию, я поспешно повернулась к Кэсси:
— А ты, Кэсси? Ты будешь вступать в женский клуб?
— Наверное, да, — ответила она задумчиво. — Что касается отношения к этому мамы, то она говорит, что первый курс в этом университете — это для меня что-то вроде эксперимента, и если я вступлю в клуб, который она посчитает подходящим, то от этого будет зависеть, позволит ли она мне остаться здесь на следующий год.
— И какой же клуб твоя мама сочтет подходящим? — спросила Клео. Нам было интересно услышать ее ответ, потому что всё, что Кэсси говорила о своей матери, казалось нам необычайно занимательным.
— Думаю, клуб,
— Правда? — удивилась Клео. — И что же твоя мама понимает под словом «хорошая»?
Кэсси как-то беспомощно посмотрела на нас, как будто не могла доходчиво объяснить нам это. Затем она рассмеялась:
— Это должны быть девушки из лучших семей Калифорнии. Думаю, чтобы понять это, вам нужно познакомиться с моей мамой.
Мне показалось, что Кэсси сама все свои восемнадцать лет пытается понять, что за человек ее мать.
Блэкстоун, отец Кассандры Хэммонд, не всегда был тем аристократом, которым она рисовала его себе. Фактически он был неудачником из Огайо, который шлялся по бабам, пил и скандалил и таким образом добрался до Запада, до города, который назывался «Нуэстра Сеньора де Лос-Анджелес», где и решил немного задержаться. Здесь постоянно светило солнце, что очень привлекало человека, у которого не всегда была крыша над головой. Ему просто повезло, что однажды он набрел на минеральный деготь — ямы со смолой, черным веществом, которое индейцы использовали буквально всюду — от лечебных мазей до топлива. И тут ему в голову пришла самая блестящая в его жизни идея. Он женился на Тесси Маккарти, барменше, у которой была отложена небольшая сумма (она собиралась открыть собственное заведение), и они купили тот участок земли, где из почвы сочилась эта минеральная смола, и вдвоем стали искать нефть, сначала с помощью лишь кирки и лопаты. Дела у них пошли совсем неплохо, но вдруг все кинулись скупать эту землю и буравить. Нефти стало добываться очень много, и цены упали. Тогда эту землю стали продавать за бесценок. И Тесс уговорила Эрла скупить все, что можно: она предвидела, что наступит день, когда спрос сильно возрастет и рынок на черное золото станет неограниченным.
В двадцатых годах двадцатого века Блэкстоуны контролировали большую часть нефтедобычи штата, они также являлись владельцами огромных участков земли и вскоре стали основателями аристократии Южной Калифорнии. Для Блэкстоунов не имело значения, что на них свысока смотрели магнаты-грабители с Севера, те, которые нажили свое состояние на золоте, железных дорогах и земле, частично просто отобранной у испанцев, первоначально владевших ею; которые сформировали ядро сан-францисского общества и на которых, в свою очередь, свысока смотрели аристократы Восточного побережья. Эрл и Тесси решили купить себе поместье и основать династию «благородных» Блэкстоунов.
В соответствии со своими планами они выстроили огромный особняк, получивший название «Блэкстоун Мэнор». Он располагался на двадцати четырех акрах холмистой земли в небольшом поселке (который впоследствии вошел в черту Беверли-Хиллз), где еще бродили и олени, и медведи, и горные дикие кошки. В доме было сорок четыре комнаты и семнадцать ванных, отделанных испанской плиткой; бар; музыкальная комната; отделанная деревянными панелями библиотека с пятью тысячами книг, купленных оптом; зимний сад, где потолок был разрисован листьями, цветами, птицами и ангелами; пятнадцать каминов; позолоченные дверные ручки, а прекрасный парк был разбит по образцу Виллы Медичи. В особняке была даже галерея с портретами двадцати трех предков семьи Блэкстоунов, изображая которых, художники щедро проявили свою фантазию.
Тесси Маккарти Блэкстоун умерла при родах в 1918 году, когда произвела на свет дочь Кассандру, и тогда Эрл продал половину поместья для освоения — без жены он не мог управлять таким большим владением. Перед ним и так стояла непростая задача самому воспитать дочь, а Кассандра всегда была нелегким ребенком. В возрасте шестнадцати лет она пришла к выводу, что в этой жизни у нее особое предназначение. Ей надоело слышать, что ее родной город представляет собой в культурном плане целину. Она решила, что станет покровительницей
К тому времени как ей исполнилось восемнадцать, ее отец был озабочен тем, чтобы она нашла себе примерного мужа, чтобы самому освободиться наконец от ее критического взора и острого язычка. Поэтому он с радостью представил ей ряд вполне блистательных молодых людей, однако никто из них не соответствовал требованиям Кассандры. Эрл Блэкстоун уже было засомневался, существует ли вообще в природе человек, которого его дочь сочла бы для себя подходящей партией.
Иногда Кассандра сопровождала Эрла, когда он в Сен-Симоне навещал своего приятеля, Вилли Херста, хотя она и жаловалась, что удовольствия от этих визитов не получает. Будучи сама снобом, Кассандра заявляла, что терпеть не может снобов Сан-Франциско, и приходила в ужас от знакомых Вилли Херста, хотя к тому времени сам мистер Херст уже несколько отошел от светской жизни, да и раньше не уделял ей особого внимания. Затем она сочла замок Херста просто вульгарным. На нее, в отличие от других молодых женщин, не произвел ни малейшего впечатления тот факт, что она присутствовала на приемах вместе с людьми типа Гейбла или Купера. Она не сходила с ума по кинозвездам. Что касается приятельницы Вилли, кинозвезды Мэрион Дэвис, которая с подозрительной регулярностью удалялась в туалет и возвращалась оттуда все более возбужденная и раскрасневшаяся, то Кассандра охарактеризовала ее лишь двумя словами: «шлюха» и «алкоголичка». Эрл Блэкстоун мог лишь позавидовать счастью своего приятеля, чью постель согревала эта хорошенькая добродушная блондинка, в то время как при нем вечно была Кассандра, которая постоянно следила, сколько он выпил, и без конца делала ему замечания относительно его манер, одежды или произношения.
И тем не менее, как ни избегала Кассандра посещать чопорный Сен-Симон, именно там она впервые встретилась с Говардом Хьюзом. Ей тогда было двадцать, а ему тридцать три. Она взвесила все его качества и заключила, что нашла человека, достойного ее или, по крайней мере, превосходящего многих других мужчин. Она решила простить ему его первый брак, хотя, как правило, не одобряла разводов. Хьюз, который, как было известно, избегал женщин, желающих выйти замуж, убежал бы на край света, если бы догадался, что у Кассандры на уме, однако он видел в ней лишь молодую, привлекательную и интересную девушку.
Спустя восемь лет ей все же пришлось признать, что она просто теряла время, стараясь заполучить ускользающего от нее Хьюза, и в 1946 году, вскоре после смерти отца, вышла замуж за Уолтера Хэммонда в день, когда ей исполнилось двадцать восемь лет. Война уже закончилась, и она позволила себе организовать все как можно торжественнее. Столики под полосатыми бело-розовыми тентами были уставлены огромными лебедями, высеченными из льда, в углублениях на спинке которых была розово-красная икра, подобранная в соответствии с избранной цветовой гаммой; из сверкающих серебряных фонтанчиков струилось розовое калифорнийское шампанское, тоже выбранное не столько по вкусовым качествам, сколько из-за цвета. Шампанское поглощалось пятью сотнями гостей, которым сотня официантов подавала пятьдесят ящиков этого вина из расчета, что один официант обслуживает пятерых гостей, а на каждых десять человек приходится один ящик шампанского. Гости танцевали под музыку, исполняемую тремя оркестрами, и обсуждали между собой вопрос о том, куда делся Хьюз и что это за тип — Хэммонд. Кто он такой?
Лишь одна Кассандра знала, что Уолтер Хэммонд был не совсем то, что она хотела. Он не был таким баловнем судьбы, как Говард, однако был умен, обладал прекрасными манерами и, в отличие от Говарда, им было легко управлять. Будучи профессором истории искусств, он являлся незаменимым помощником в организации музея Блэкстоун.
Да, после почти восьмилетних попыток поймать и приручить зверя она пришла к выводу, что больше нет смысла продолжать усилия, чтобы завлечь в брачные сети Говарда. Во-первых, из-за его характера, во-вторых, девушке ее положения унизительно продолжать подобную охоту, и, в-третьих, возникал вопрос о наследнике. Она уже приближалась к тридцати — так что пора было обзаводиться ребенком.