Семья
Шрифт:
Последняя встреча Оливии со всеми своими дочерьми произошла больше пятнадцати лет тому назад. Тогда Меган была ясноглазой двенадцатилетней девчонкой, Джессика, которой только что исполнилось шестнадцать, — томной, хорошенькой девушкой, слегка бледной после недавнего школьного похода на лыжах, а Кэт в свои двадцать уже превратилась в молодую женщину и после двух лет учебы в университете чувствовала внутреннюю уверенность в себе. В то время как они пили чай и ели пиццу, именно Кэт не скрывала своих обид и открыто жаждала испортить настроение матери.
Оливия мимоходом
— Почему ты не можешь быть матерью, как все? Почему не можешь быть нормальной?
— Будь я нормальной, вы тоже стали бы абсолютно нормальными.
Меган не понравилось такое утверждение. В устах Оливии нормальность представала чем-то ущербным. По ее мнению, если бы Меган была нормальной, то об успехах в учебе пришлось бы забыть, а тем более о получении призов в конце учебного года, — она была бы столь же тупой и медлительной, как все остальные ученики в школе.
— Но я хочу, чтобы мы были нормальными, — засопела носом Джессика, и Оливия рассмеялась, словно ее дочь сказала невесть какую смешную шутку.
— Как поживает моя маленькая Джессика? — спросила Оливия.
— У нее сейчас трудный период, — ответила Меган. — Она слишком долго пытается зачать ребенка. Узнай она… ну, ты понимаешь… для нее это станет настоящим ударом.
— Ты имеешь в виду свой аборт?
— Мои обстоятельства, да.
Про Кэт Оливия не спрашивала никогда, хотя иногда и высказывалась весьма безапелляционно и нелицеприятно в адрес своей старшей дочери.
— Недавно я звонила Джессике. Пабло сказал, что она спит. Очевидно, дают о себе знать женские проблемы.
— Паоло. Ее мужа зовут Паоло.
— Да-да, этот хорошенький Паоло с длиннющими, как у девушки, ресницами. Я слышала, что ей удалили матку или что-то в этом роде.
— Не совсем так. Ей нужно сдать некоторые анализы. Из-за этих ее кошмарных месячных. Господи, мам, неужели ты правда ничего не знаешь?
Оливия смотрела рассеянно.
— С месячными Джессики я никогда не имела дела, моя дорогая. Но ты, разумеется, права: ни в коем случае нельзя говорить с ней о твоем… ну, ты понимаешь… положении.
Меган перевела взгляд на озеро.
— Лучше бы это случилось с Джессикой. Вот она была бы счастлива.
— А кто отец твоего ребенка? — спросила Оливия, зажигая сигарету.
— Ты его не знаешь.
А про себя Меган подумала: и я не знаю. Как могло случиться, что я оказалась такой дурой?
— Моя маленькая, — сказала Оливия и коснулась лица дочери. В отличие от сестер, Меган никогда не сомневалась в том, что мать ее любит. По-своему, конечно. — Поскорее избавься от этого груза, обещаешь? Ты ведь не такая, как Джессика. Несчастная женщина, которая не почувствует себя полноценной до тех
И Меган про себя подумала: «Неужели я и вправду такая?»
Журналов Паоло ожидал меньше всего. Они стали для него полной неожиданностью. Кто бы мог подумать, что министерство здравоохранения перед прохождением анализа спермы предусмотрительно снабжает бедолаг вроде него узаконенной порнографией?
У них с женой все попытки зачать ребенка оказывались до крайности несексуальными: никаких следов страсти, знай себе сохраняй сперму, занимайся любовью, только когда укажет овуляционный тест, а когда все ухищрения ни к чему не приводили, то жена плакала. Поэтому при виде того, что казалось Паоло грязной порнографией, он просто окаменел.
Покраснев, как подросток, он робко сгреб один из журналов под названием «Пятьдесят плюс» и отправился в туалетную кабинку, на ходу соображая, возраст ли это, коэффициент интеллектуального развития или размер груди.
Доктор заверил Паоло, что анализ, который ему предстоит пройти, на самом деле анализом вовсе не назовешь.
— Вы не должны чувствовать себя скованно, — сказал доктор. — Никто не ожидает, что вы в момент наполните пробирку.
Но, как и всякий другой экзамен, анализ спермы предполагал в конечном итоге либо успех, либо провал. В противном случае что же это за анализ?
Поэтому Паоло тщательно подготовился. Но вместо практических занятий или изучения правил дорожного движения, он сделал все, чтобы увеличить количество живых существ внутри самого себя и направить их движение в нужное русло.
Широкие трусы. Холодные ванны. Препараты цинка, селена и витамин Е — все куплено в магазинах здоровых продуктов, где по каким-то таинственным причинам и персонал, и клиенты выглядели на редкость нездоровыми.
Паоло прочел массу соответствующей литературы (которой оказалось ошеломляющее количество). Надо полагать, что человечество просто забыло, как себя воспроизводить. В Интернете стоило набрать слово «сперма», как оттуда выскакивало столько информации, что в ней можно было утонуть.
Все эти ухищрения (то есть пространные трусы, витаминные пилюли и обжигающе холодные ванны), безусловно, должны были оказать влияние на количество спермы и ее подвижность. Но (думал Паоло) какой здесь проходной балл? Сколько миллионов сперматозоидов надо произвести для успешного прохождения теста? По его мнению, главное — это чтобы сперматозоид атаковал яйцеклетку, и в таком случае для зачатия требуется всего один.
Экзаменационным кабинетом оказался туалет в государственном госпитале. Паоло слышал, что если делать спермограмму на Харли-стрит, то жене клиента позволено приходить в клинику вместе с мужем и держать его во время процедуры за руку.