Сен-Лазар
Шрифт:
Рокамболь между тем не шевельнулся при этом вопросе и имел самый равнодушный и спокойный вид.
— Это фельдшер благотворительной больницы, — ответил Филипп де Морлюкс. — Его прислал доктор Винцент.
— Зачем?
— Он просит у меня двадцать тысяч франков.
— Вот когда начинается попрошайничество!
— Кажется, что так.
— Лучше дать ему эти деньги, чем ссориться с ним, так как он все-таки оказал тебе важную услугу. Разве у тебя не нашлось двадцати тысяч?
— Нет. Да и мне хотелось посоветоваться с
— Надо заплатить. А теперь поговорим о более серьезных вещах.
Тогда Филипп де Морлюкс обратился к Рокамболю.
— Мне очень жаль, — сказал он, — но я вынужден просить вас подождать несколько минут. Не угодно ли вам пройти в мой кабинет, где вы найдете разные газеты.
Дверь в кабинет была отворена и отсюда можно было услышать разговор.
Рокамболь поспешил встать с своего места и исполнить желание барона.
Войдя в кабинет, он уселся в большое кресло, взял в руки газету и развернул ее так, что ему было возможно наблюдать за лицами обоих братьев.
— Дело сделано, — начал Карл де Морлюкс, — девочка упрятана.
— Знаю, сегодня у меня была их привратница, — ответил Филипп де Морлюкс, — она говорила, что хочет идти к Аженору.
— Пусть идет. Аженор в Ренне.
— А где же девочка?
— Арестована в сообществе с людьми Тимолеона. Рокамболь усердно читал.
— И она не могла доказать своей невиновности?
— Она хорошо защищалась, но все-таки попала в Сен-Лазар. Тимолеон очень разумный малый, — продолжал Карл, — и делает дела скоро, и до сих пор брал недаром с нас деньги.
— Э-ге! — подумал Рокамболь. — Я знаю этого Тимолеона.
— Когда этот болван уйдет, — продолжал Карл, — я позову сюда к тебе самого Тимолеона, который расскажет тебе весь свой план, чтобы Антуанетте никогда не удалось выйти из Сен-Лазара.
— Как, разве он здесь?
— Да, в соседней комнате.
Через десять минут после этого камердинер, посланный Филиппом де Морлюксом, привез от нотариуса деньги, и барон поспешил передать их Рокамболю. Рокамболь взял их, поклонился и вышел.
Проходя через приемную, где сидел Тимолеон, он вынул платок и, поравнявшись с бывшим полицейским сыщиком, сморкнулся и ускорил шаги.
Тимолеон не видел его лица и не узнал его.
Когда Рокамболь, вышел на лестницу, он без дальних церемоний остановил камердинера и, показав ему пачку кредитных билетов, предложил камердинеру вступить в услужение на три недели, причем обещал ему заплатить за это время двадцать тысяч франков, но с тем, чтобы Рокамболю было известно все, что будет делаться и говориться в это время у барона.
Камердинер, конечно, согласился на это предложение и, получив от Рокамболя задаток в пять тысяч франков, начал свою службу с того, что провел потихоньку Рокамболя в уборную барона, откуда он мог слышать подробно все, что говорилось в кабинете между двумя братьями и Тимолеоном.
Через час после этого он вышел на улицу, где его
— Ну, что? — спросил грустно Милон. Рокамболь пожал плечами.
— Только бы нам приехать вовремя, — пробормотал он, — а если мы опоздаем, то нам нельзя уже будет рассчитывать на полицию, и тогда придется действовать самим.
Но когда они доехали до Анжуйской улицы и остановились у дома № 19, из дворницкой выскочил муж тетки Филипп с сияющим лицом.
— Она нашлась! — вскричал он.
Милон радостно вскрикнул, а Рокамболь мгновенно побледнел.
— Она еще здесь? — спросил он.
— Нет, но она прислала за госпожой Рено старушку, компаньонку тети господина Аженора. Она уехала в карете, и моя жена провожала ее.
— Старуху?
— Нет, госпожу Рено, но она скоро вернется и привезет с собой mademoiselle Антуанетту.
— А старуха? — спросил Милон.
Но Рокамболь не стал больше слушать.
— Тимолеон провел нас, как маленьких, — пробормотал он.
Милон стоял, как пораженный громом.
Тимолеон, приводя в исполнение план похищения, предвидел все, что должно случиться: он знал очень хорошо, что судебный следователь захочет проверить показания Антуанетты и спросить о ней у госпожи Рено, а потому он удалил ее из квартиры и поместил временно вместо нее свою сообщницу, которая выдала себя перед полицейскими чиновниками и следователями за госпожу Рено и дала показания такого рода, которые окончательно убедили следователя, что Антуанетта виновна и только желает обмануть правосудие.
Когда Рокамболь убедился, что Тимолеон провел их, он немедленно послал Милона в Ренн и приказал ему отыскать там Аженора де Морлюкса и сказать ему, чтобы он сейчас же вернулся в Париж, так как Антуанетте угрожает большая опасность.
— Перед самым отъездом, — добавил он, — пошли депешу к майору Аватару, чтобы я мог знать, когда именно вы приедете.
— Слушаю-с!
— Ну, ты раскаешься в игре, которую тебе было угодно затеять, любезнейший Тимолеон, — пробормотал Рокамболь.
Антуанетту привели в полицейскую префектуру и затем отослали ее в обществе всех мошенников к судебному следователю.
Как ни старалась Антуанетта оправдать себя и доказать, что она была жертвой мошеннической интриги нескольких негодяев, все ее доводы были разбиты единогласным показанием всех арестованных вместе с нею, которые утверждали самым настоятельным образом, что она принадлежит к их шайке.
Тогда Антуанетта стала просить следователя, чтобы он послал кого-нибудь в Анжуйскую улицу к госпоже Рено.
Следователь исполнил ее желание и поручил одному из полицейских чиновников съездить по ее указанию. Но, как мы уже знаем, Тимолеон предвидел это и, удалив госпожу Рено, поместил на место ее одну из своих сообщниц, которая разыграла перед судебным следователем трогательную сцену.