Сень
Шрифт:
— Ну что вы, Федор Савельевич, вы же это идиотское постановление еще даже не опубликовали. Вот если бы опубликовали… хотя нет, я бы и тогда драться не стала бы, просто поубивала бы всех вас нафиг. Вы, извините, чем думали, когда решали матерей-одиночек благами наделять?
— Между прочим, мы это по твоей рекомендации…
— Дяденька, ты каким местом меня слушал? Я говорила, что если женщина ребенка без мужа рожает, растит и воспитывает, то ей нужно гарантировать, что ребенок этот, точнее все ее дети, будут расти сытыми, одетыми-обутыми и окруженными заботой взрослых.
— Но ведь не опубликовали. И даже еще не приняли, я, между прочим, специально тебя поджидал чтобы твое мнение выслушать. Вот выслушал… И перестань называть меня дяденкой! Это было забавно и приятно, когда ты выглядела как шестиклассница, а теперь это заставляет меня думать, что я стариком уже становлюсь. Нет, мальчиком меня, конечно, давно уже не назвать, но все же…
— Вообще-то сорок пять — это еще молодость, так что… ладно, больше не буду… постараюсь так больше не называть. Тогда перейдем обратно к главному вопросу современности: что делать? Да, а сколько вы уже денег и прочего насобирать успели в этот материнский фонд?
— Денег-то немного, артели в основном продукцию решили предоставлять. А то, что деньгами набрали — так опять же, сырье закупали в других областях и республиках. Сама ведь говорила: деньги есть нельзя.
— Есть несколько предложений тогда… я исхожу из того, что пока толпы женщин не ринулись срочно рожать. Пункт первый: во Владимире строим… вы строите медицинский институт, в котором будем врачей готовить, педиатров и акушеров. От обкома — сначала выделение земельного участка под строительство…
— А может, из готовых помещений подобрать?
— Как временное решение годится, но лишь до конца года. Если успеете до конца октября… я попробую подобрать человек пять-десять преподавателей, можно первый набор и с ноября обучать — если в студенты заманить медсестер бывших… и нынешних. Но нынешних — без излишнего энтузиазма, конечно. Но следующей осенью мединститут должен начать работу в новом же здании… в комплексе зданий, при нем и клинику нужно будет открыть.
— Хорошо, я записал… сделаем. Правда, где сейчас строителей найти…
— Вопрос с персоналом я чуть позже проясню. Пункт второй: в каждом городе области выстроить отдельные специальные здания женских консультаций и отдельные родильные дома. И в каждом райцентре тоже, если райцентр в селе. При них организовать гаражи для машин, чтобы рожениц в роддома доставлять, я с артельщиками с ВАЗа договорюсь об изготовлении нужных машин. Само собой, при них должны быть молочные кухни… нет, не при них, а при детских поликлиниках: их тоже в каждый город и райцентр…
— Вот смотрел на тебя и думал: какая-то непонятная девка покрасилась под нашу Белоснежку. А сейчас слушаю и понимаю: Белоснежка-то наша подросла, красавицей стала! Такую же чушь несет, как и раньше! Строить-то все это кто будет?
— Я же сказала: вопрос с людьми для строек решается легко. Вы, Федор Савельевич, народу объявите: кто на стройках
— Меня за такие объявления в ЦК с потрохами сожрут.
— Не сожрут. Орден, конечно, не обещаю, но какую-то награду могу гарантировать. От меня лично — вы уже ведь догадались, что я могу кое-что получше любого ордена дать?
— Нет.
— Экий вы недогадливый. Вы на район в каком виде пришли? А сейчас как у вас здоровье?
— Ну, в этом смысле…
— Именно. Сделаете, что мы тут решили — и я вам гарантирую здоровье и бодрость духа, ну и тела, конечно, минимум до девяноста лет. И я не шучу: вы подумайте хотя бы о том, сколько стариков в Ковровском районе за последние пять лет умерло…
— Так ведь… ну… да. Это всё ты со своей химией? Не отвечай, а то мне будет трудно сделать вид, что я поверил. Но тогда все это нужно будет дать и тем, кто кирпич жжет, цемент, кто дрова и торф добывает.
— Безусловно. Но, я хочу особо подчеркнуть, чтобы вы потом не говорили, что не слышали или не так меня поняли: всем, кто в этой работе будет участвовать прямо или косвенно, нужно будет очень тщательно разъяснить, что все это делается исключительно для наших детей. Для того, чтобы дети были здоровы и счастливы.
— Это… это я, пожалуй, через комсомольскую газету до народа доведу. Только… Белоснежка, можно я все же напишу, что это именно ты всё предложила? Ведь сам-то я — всего лишь секретарь обкома. А ты — Белоснежка!
— Дяденка, кончай прибедняться… ой, Федор Савельевич, ты бы еще рваный армячишко надел и треух вылинявший. Впрочем, ладно, если под это дело комсомольцев подрядить, то пусть пишут что, мол, доктор Серова Т. В. категорически рекомендует, но штатных строителей не хватает, так давайте же ударным добровольным трудом и так далее. Если это поможет, то пусть.
— Поможет-поможет. А еще мы корейцев и китайцев привлечем, не везде, конечно, в Ковров-то их не пустят…
— Это каких корейцев и китайцев? — с подозрением в голосе поинтересовалась Таня.
— Ты просто пропустила эту новость. СССР решил оказать помощь братским странам в деле сельскохозяйственного машиностроения…
— Мне можно без лозунгов.
— Вот никакого у тебя уважения к партии! Ладно, слушай так. Было решено выстроить там заводы вроде нашего, потому что владимирский трактор получился самый простой в производстве и недорогой. Сейчас нам присылают по несколько сотен рабочих для обучения, но их сначала русскому языку научить надо. Вот, думаю, пусть, пока язык учат, и на стройках поработают. Я не знаю, какой… умный человек с ними договаривался, но они сразу присылают корейцы триста человек, китайцы — вообще пятьсот, а на заводе мы должны обучать по сто человек каждые три месяца. В смысле, по сто корейцев и сто китайцев…