Сепсис
Шрифт:
— Вы мне не подскажете, семья этого Платунова живет в Москве?
— Конечно. И жена, и сын его — здесь они, в Москве. В нашем доме. У нас же дом ведомственный. Правда, нынче люди все больше продавать…
— Да, понимаю, — поспешно заговорил Павел, испытывая азарт охотника. — Вы не могли бы адрес мне дать?
…Павел сидел в уютной комнате, сохранившей интерьер 60-х годов: фотографии на стенах, большая настольная лампа с красным абажуром, громоздкий письменный стол. Под стать обстановке была и хозяйка — Светлана Васильевна Платунова, чистенькая,
— Значит, собираетесь очерк создать о Викторе Павловиче? А, простите мне мое любопытство: в связи с чем? Что или кто побудил вас?
— Стариков Григорий Евсеевич.
— О, Григорий Евсеевич! Это снимает все вопросы. Это имя — пропуск ко всем документам Виктора.
Вдова вытащила из ящика стола большой ларец и поставила его перед Павлом. Сверху, отдельно упакованные, хранились ордена и медали:
— Это его награды. — Женщина застенчиво, как обиженная сирота, утерла слезы. — Когда кончилась советская власть, стали нефть из месторождений безоглядно продавать за границу, он так болезненно реагировал! Говорил: соотечественники в очередях за бензином стоят, а эти— он так правительство называл — запад обеспечивают. Ты, говорил, сначала свой народ обеспечь, а потом, лишнее — продавай… Вот тогда и перестал эти награды носить. Принципиальным он был… А это письма.
Потягивая вкусный чай, Павел читал последние письма. Конкретно об открытии в них не говорилось. Только где-то в самом конце: «…Эта экспедиция нерезультативная. Потому мне и жаль, что вот уже семьдесят шесть дней я вдали от тебя, моя дорогая! Семьдесят шесть бездарно проведенных дней. Но скоро мы закончим, я вернусь и закатим с тобой, родная моя девочка, пир горой! Надо радоваться жизни. Ведь жизнь — это прекрасная штука! Ну, родная, заканчиваю свою эпистолу. Надо на буровую! Не ждет время! Целую тебя крепко-крепко. Твой Виктор — Победитель».
Приподнятая тональность не согласовывалась с «нерезультативной экспедицией». Чувствовался скрываемый триумф. И вдова Платунова подтвердила эту догадку Павла.
— Удивительно, — мягко прошелестела она, заметив, что гость дочитал письмо. — Виктор Палыч был человеком эмоциональным. И такие воодушевленные письма писал только с успешных экспедиций… Тех, которые венчались открытиями. А месторождение, с которого он это письмо прислал, — оно же по его прогнозам должно было быть плодотворным. А получалось — разочарование. Но он не впал в уныние! Впервые за все годы нашей жизни! Знаете почему? Он почувствовал, что это его последнее письмо. Вот такой он был, мой дорогой Витюша. Он не только предчувствовал, уникально предчувствовал геологические открытия, но и свою гибель… Да, предчувственный был человек, Виктор Павлович! Равных ему не было в этом.
Может быть… Только и Павел чувствовал, что золотую жилу нащупал.
В правом углу письма рукой Платунова было написано «Бийск». А размытый штемпель этого названия не содержал. По кругу шли неразборчивые буковки, складывающиеся, если внимательно присмотреться, в
…Прямо из машины Павел сделал поручение:
— Узнай через Валеру, кто прикупил недавно Лозовое. Это где-то в Татарстане. Ло-зо-вое. Как узнаешь — сразу объективки на владельца. На деньги не скупись. Сейчас скорость важнее денег.
В Лозовое Павел направил своего заместителя — Донского. Дима довольно быстро нашел владельца участка — Анатолия Ивановича Бравина. Бывший механизатор совхоза Бравин выглядел совершенно незамысловатым мужичком, что вселило в Диму оптимизм. Он уже готов был держать пари, что сделка совершится самой малой кровью.
Не раскрывая целей своего визита, Дима начал обработку клиента:
— Вы, Анатолий Иванович, знакомы с Законом о землепользовании? — спросил это он с суровым выражением лица.
— Вообще-то… земля эта не родит. Она все времена… сколько я себя помню, без пользования была. Не родит она…
— Но вы-то ее купили. Не для того же, чтобы любоваться ландшафтом?..
— Нет, конечно. Мы здесь заводик поставим кирпичный. Уже сам завод присмотрели. И купили… А до сих пор же эта земля без всякой пользы стояла. Не использовалась. А мы — и кирпич выпускать будем, и людей, которые без работы, обеспечим работой. — Он просительно смотрел на визитера, гадая — произвели ли его доводы должное впечатление.
— Завод — дело хорошее, — кивнул Донской. — Разрешите курить?.. Да, хорошее дело завод. Только скоро ли получите вы отдачу от завода? Во сколько вам обошелся участок? — как бы невзначай спросил Дима.
— В тридцать… в тридцать девять тысяч долларов. А через год-полтора эти деньги вернутся. Завод этот высокой производительности. Выгодное это вложение.
— Ну, Анатолий Иванович, вы же настоящий бизнесмен! — Дон еле сдерживал смех: так не вязалось это слово с вислоухим Бравиным.
От похвалы Анатолий Иванович приосанился и сделал суровое лицо.
— А бизнесмен, предприниматель должен делать быстрые деньги. Что это за прибыль, если она появится через два года?! Сами подумайте!
— Но если других вариантов нет!
— Есть. — Дима доверительно положил руку на плечо Бравину. — Я вам дам за эту землю семьдесят пять тысяч. Прямо сейчас. Вот это будет сделка, достойная вас!
Анатолий Иванович был человеком туповатым и скупым. Больше — скупым, что и подвигло его на неуступчивость:
— Нет, Дмитрий… как вас по батюшке?
— Просто, Дмитрий… Почему «нет»? Вы же не из благотворительности завод здесь ставите? А для того, чтобы прибыль получить. Вот я вам и предлагаю эту прибыль. И не в призрачном 2005 году, а уже сегодня. Сейчас. Как бизнесмен, вы должны бы ухватиться за это предложение.
Бравин встревоженно вглядывался в гостя, пытаясь выяснить подноготную его намерений. Но Дима не юлил, не прятал лица. Смотрел с добродушной улыбкой и этим расчетливым простодушием поставил Бравина в тупик. Поколебавшись, старик выдавил: