Сэр Гибби
Шрифт:
— Так что же ты стоишь? Брось его и всё! — снова прокричал ей Роберт. — Неужто сейчас время заботиться о мирских пожитках?
— А почему бы и нет, — возразила она. — Хоть сейчас, хоть когда, а лучше делать всё как полагается.
— Да ты что? — разгорячился Роберт. — Посмотри, что делается! Тебе что, жизнь не дорога? Выбраться бы отсюда живыми, и то ладно!
— А что жизнь? Господь никогда особенно не заботился, чтобы человек обязательно оставался живым. По–моему, так жизнь человеческая тоже вроде пожиток. Что же о ней печалиться?
— Интересно ты рассуждаешь!
— Да заботься я о своей жизни, то разве думала бы сейчас о старом зонте? — ответила Джанет. — Только ведь и то, и другое в руках Господних, а значит, можно и зонту полминутки уделить. Старый он, конечно, и подштопанный, и складывается плохо, но нехорошо будет просто его бросить. Ведь Господь тоже хлеба умножал целыми лепёшками, но потом велел все кусочки собрать, до единого, чтобы ни одного не пропало! Нет, — продолжала она, всё ещё оглядываясь по сторонам, — старый мой зонтик или нет, а позаботиться о нём надо как следует. А там будь что будет!
С этими словами она подошла к подветренной стороне большого валуна и засунула зонтик прямо под него, для верности привалив его ещё двумя камнями. Добавлю только, что позже зонтик извлекли из этого укрытия, сделали к нему две новые спицы, и он прослужил Джанет до самой её смерти.
Глава 33
На ферме
Наконец, они добрались до большой дороги. Вдоль неё, в широкой расселине бурлил мутный поток воды, который был когда–то ручьём Лорри. Три дня назад это был живой, весёлый ручеёк, задорно петлявший между зелёными берегами, время от времени останавливаясь в тихой, глубокой заводи, а потом снова оживляясь и принимаясь за свою неумолчную песенку. Сейчас Лорри вышел из берегов и превратился в стремительную реку. Дорога ещё не была затоплена целиком, но горные потоки уже порядком её попортили, и кое–где беглецам пришлось с немалым трудом перебираться через новопроторённые овраги.
Правда, худшее было ещё впереди. Когда они дошли до моста через Лорри, по которому только и можно было попасть на главную ферму, то обнаружили что злобствующие враги, спускавшиеся с горы рядом с ними, встречают их здесь с новой силой. Возле моста широкий тракт был залит с обеих сторон, и им пришлось долго шагать по колено в воде. Однако главный поток всё–таки оставался немного в стороне, течение было несильным, и вскоре все они уже поднимались по холму, на вершине которого стоял хозяйский дом. Войдя во двор, старики послали Гибби поискать стойло для Красули, а сами отправились на кухню.
— Господи, помилуй нас и спаси! — всплеснув руками, воскликнула Джин Мейвор, увидев вошедших гостей.
— Аминь, мэм, аминь, — улыбаясь, ответствовала Джанет.
— Но как же так? Если уж вы на горе чуть не утонули, что же там в долине делается, хотела бы я знать?
— Ну, к вам–то вода ещё не добралась! — заметила Джанет.
— И не дай Бог! — сердито воскликнула Джин, как будто при одном упоминании о такой жуткой возможности с неё разом слетела вся вежливость. — Ох, а вы–то как промокли!
— Промокли —
Услышав их голоса, в кухню вошёл сам фермер, среднего роста и средних лет, с грубоватыми чертами лица и острым взглядом. Он постоянно нюхал табак (которого у него было неимоверное количество), держался свободно и разговаривал с лёгким оттенком иронии. К знатности и богатству от относился без особого почтения, и время от времени в нём просыпалась мягкость и вежливость.
— А–а, Роб! — нелюбезным голосом возгласил он, входя. — Вот уж не думал, что у тебя хватит ума таскаться по горе в такую погоду! Что это тебя принесло?
Однако с этими словами он протянул старику свою табакерку.
— Нужда привела, сэр, — ответил Роберт, беря себе хорошую понюшку.
— Нужда? — удивился фермер. — Неужто мука вся вышла?
— Вышла не вышла, а сухой–то, поди, и вправду уже не осталось, — ответил Роберт.
— Эх, старик, нам бы такую нужду — сидеть себе на горе вместо того, чтобы тут торчать, в долине, да ещё возле реки! Ты, Роб, видно, совсем тронулся. Уж в твоём–то возрасте можно было сообразить! Думать надо было, прежде чем идти!
— Видите ли, сэр, — проговорил Роберт, спокойно заканчивая свою понюшку, — нужда настала, а времени подумать не было. Глашгар–то как разорвало сегодня, — так вода и полилась прямо над нашей крышей, как на твоё мельничное колесо. Нельзя нам было там оставаться. Да неужто бы мы с Джанет стали наряжаться, если б думали, что в доме всё останется, как есть! Хоть наш домик и на скале стоит, сам–то он из дёрна — так там, наверное, скоро кроме скалы ничего и не останется! Когда вода немного поуспокоится, она же польётся прямо нам на крышу, и тут уж дому конец.
— Да, — тихо пробормотала Джанет, — живые камни тоже должны стоять на живой скале, только тогда весь дом устоит.
— А вы что об этом думаете, мистер Фергюс? — спросил Роберт у молодого человека, как раз заглянувшего на кухню и услышавшего слова пожилой крестьянки. — Вы ведь скоро станете священником, да?
— Оставь его, — вмешался его отец, неистово сморкаясь в платок. — Нечего ему проповедовать раньше времени. Эй, Фергюс, притащи–ка нам бутылку виски, чтобы Роберту маленько согреться. Да, брат, видно, не зря вы убежали, если весь дом чуть не снесло! Фергюс, тащи ещё пару стаканов, нам всем нужно принять чего–нибудь кроме пустой воды. Ну и ну, подумать только, какие дела творятся!
Выпив немного виски, старики пошли переодеться в то сухое, что дала им Джин, а она сама захлопотала на кухне, развела огонь и приготовила им поесть.
— А где ваш Гибби? — спросила она у Джанет, когда та вернулась на кухню.
— Пошёл за коровой приглядеть, — ответила та. — Только его и правда что–то давно не видно.
— Наверное, в хлеву остался, с Доналом, — сказала Джин. — Он вообще стесняется заходить, пока не позвали.
Она подошла к двери и громко крикнула, стараясь перекрыть голосом завывание ветра и шум бурлящей воды: