Сэр Гибби
Шрифт:
Глаза Джиневры тоже расширились от удивления. Потом она опустила взгляд, и на её милых, решительных губах появилась странная улыбка. В одно мгновение она оказалась в настоящей сказке, и теперь никто не мог предсказать, что будет дальше. Её немой мальчик–пастушонок — и вдруг баронет! И что ещё более удивительно, его тоже зовут Гэлбрайт! Наверное, это сон. Последний раз она видела своего немого друга в тот день, когда отец силой увёз её из имения, сразу после того, как Гибби спас ей жизнь. Это было всего несколько недель назад, и вот он стоит перед ней, и его зовут сэр Гилберт Гэлбрайт! Это было удивительно и прекрасно!
— Ах, вот как! — повторила мисс Кимбл, постепенно
Гибби снова рассмеялся.
— Благодарю Вас, — сказала мисс Кимбл, всё ещё смущаясь и из–за этого сердясь на саму себя, особенно потому, что рядом стояли её воспитанницы. — Мне было бы очень жаль, если бы Вы пострадали. Так Вы, наверное, приехали поступать в колледж, сэр Гилберт?
Гибби посмотрел на мистера Склейтера.
— Сначала я сам с ним позанимаюсь, — ответил священник.
— Очень рада это слышать. Лучшего учителя ему не найти, — сказала мисс Кимбл. — Пойдёмте, девочки!
И дружелюбно раскланявшись, она прошествовала дальше, ведя за собой послушный хвост учениц и размышляя о том, каким жутким деревенщиной выглядит этот юный… Кто же он? Баронет? Да, скорее всего, баронет; он слишком молод, чтобы быть произведённым в рыцари… Где же, интересно, он воспитывался?
Мистер Склейтер действовал весьма осмотрительно и последовательно. Он мягко, но настойчиво убедил стариков Грантов расстаться с Гибби. Один из местных священников хорошо знал мистера Склейтера и вместе с ним навестил Роберта и Джанет, чтобы рассеять всяческие сомнения в том, что тот на самом деле является законным опекуном мальчика. Здравый смысл подсказал им, что мистер Склейтер вряд ли стал бы утруждаться и брать на себя заботу о брошенном сироте, если бы вся эта история была неправдой. Однако полностью они убедились в этом только тогда, когда священник привёл к ним в дом Фергюса Даффа, чтобы тот подтвердил истинность его уверений и притязаний. Роберту и Джанет было тяжело прощаться со своим Гибби, но как бы горько и грустно им ни было его терять, они ничуть не сомневались, что он никогда их не забудет. Главной трудностью мистера Склейтера был сам Гибби. Сначала он просто смеялся над безумной мыслью о том, что ему придётся куда–то уехать, оставив отца, мать и своих овец. Ему сказали, что на самом деле его зовут сэр Гилберт Гэлбрайт. В ответ он написал на дощечке, что и раньше говорил им об этом, что так оно и было всегда и «какая в этам разницца?» Мистер Склейтер сказал ему, что он не только баронет, но и очень богатый баронет — ну или, поспешно добавил он, будет очень богатым, когда достигнет совершеннолетия.
«Багатые паступают как хатят, — написал на дощечке Гибби. — Я хачу остацца».
Мистер Склейтер поведал ему, что только бедные мальчики могут поступать, как им заблагорассудится, а о богатых мальчиках в этой стране заботится закон для того, чтобы они, когда придёт время, могли пустить в ход свои деньги самым наилучшим образом. Когда Гибби, наконец, убедили, что выбора у него нет и он не может больше жить, как ему вздумается, пока ему не исполнится двадцать один год, он повернулся и посмотрел на Джанет полными слёз глазами. Она тихонько кивнула ему. Он поднялся, вышел из дома, полез наверх, на самую вершину Глашгара и не возвращался домой до полуночи.
Утром на его лице появилось выражение необычайной решительности. Посреди многих мыслей, роившихся
Тут Гибби начал размышлять о том, как долго ему придётся ждать совершеннолетия и сколько всего может произойти за это время. А вдруг Донал уже женится, и у него появятся ребятишки? Он же не сможет оставить жену и детей, чтобы ехать учиться! А нельзя ли устроить так, чтобы Донал отправился в колледж уже сейчас? На дворе стоял конец октября, занятия начинались в ноябре. Может, какой–нибудь другой богач одолжит ему денег, а потом, получив своё наследство, Гибби, сполна отдаст ему долг со всеми причитающимися процентами? Перед тем, как идти спать, Гибби взял грифельную дощечку и написал на ней следующее:
«Дарагой мистер Склейтер! если вы вазьмёте Донала и пашлёте ево в колидж я паеду с вами как толька вы захатите. Если нет тагда я убигу».
Когда утром мистер Склейтер, ночевавший у егеря, снова появился в домике старого пастуха, горя нетерпением поскорее закончить своё дело и отправиться в путь, Гибби немедленно подал ему дощечку и внимательно наблюдал за ним, пока тот читал написанное. Мистер Склейтер был благоразумным человеком и всегда старался думать наперёд. Поэтому он нарочито медленно читал ясное, хотя и неграмотное послание Гибби. Перед тем, как ответить, он попытался представить себе, что скажет миссис Склейтер, если он предложит взять к себе в дом сразу двух необразованных дикарей. И потом, присутствие Донала сильно помешает им поскорее сделать из Гибби настоящего джентльмена. Он не смог сразу ответить себе на этот вопрос и потому поднял глаза от дощечки, непроизвольно покачивая головой. В то же самое мгновение Гибби выскочил из дома. Мистер Склейтер, осознав допущенную ошибку, поспешил было за ним, но того уже и след простыл. Беспомощно вернувшись, расстроенный священник протянул дощечку Джанет, которая с печальным, но покорным лицом пекла лепёшки. Она обтёрла с ладоней остатки овсяного теста, взяла дощечку и с улыбкой прочитала её.
— Не нужно думать, что Гибби — это молодой жеребёнок, которого Вам нужно объездить, мистер Склейтер, — сказала она. — А то Вам туго придётся. Он ещё и сам–то в себя не вошёл, так что тут его особо не ухватишь. Он знает, что ему нужно, и своего добьётся, вот увидите. Что же до Донала, то он мой сын, собственный, и про него я ничего не скажу. Да Вы садитесь, сэр, сегодня Гибби всё равно уже не появится.
— Неужели его никак нельзя поймать? — вопросил мистер Склейтер, приходя в отчаяние от мысли об ещё одном безнадёжно потерянном дне.
— Ну, я могу Вам показать, где он, да только что с того толку? Будь у Вас с собой хоть все поверенные Эдинбурга, на Глашгаре Вам Гибби всё равно не достать.
— Но я уверен, что Вы вполне могли бы его уговорить, миссис Грант. Стоит вам только позвать, и он сразу же прибежит!
— А к чему мне его уговаривать? На доброе дело Гибби никакие уговоры не нужны. А что до его просьбы, так они с Доналом как братья, и негоже мне вмешиваться, если один из них хочет что–то сделать для другого. Что в этом неразумного?