Серая радуга
Шрифт:
— Да неужто радуга узлом завязалась?
— Там… там были знамения. Плиты, окрасившиеся кровью. Внутренний двор замка порос терном. Макс, это неважно…
— Да, — отозвался Ковальски задумчиво, — уже неважно. Магистр, само собой, устроил представление перед народом? С вручением этой Печати и со знамениями.
Если утопающий на последнем дыхании может кивать — то директор успешно изобразил этот жест.
— Он прибыл во двор Гиацинта с большой свитой, — пробормотал едва слышно. — Поздравить мать… Великая честь для обедневшего древнего рода… Ирисия-наи-Таннейх, конечно, в восторге… И ещё. Аметистиат
— Нарекательницу?
— Да, и она… она подтвердила, понимаешь, Макс… Предсказала ему, что в его силах будет спасти Целестию, и открыть или закрыть путь своею жизнью, и разбудить златоволосую деву. И она же направила его за Феллой, ну а дальше…
— Дальше он прибыл в Одонар и весь просто жаждет со повидаться. Это понятно, его вопли «Где этот самозванец? Или он еще и трус?» время от времени долетают и сюда.
На миг где-то глубоко резануло ревностью: Оплот, мальчишка… ее суженный, ее спаситель, и это ему будет адресована ее первая настоящая улыбка…
— Макс, послушай. Это моя ошибка, я просил тебя задержаться, я был уверен, что Алой Печати не существует, но я… я сделаю всё, слышишь? Очень мало времени, но портал, который доставит тебя к ближайшей двери Кордона…
Макс встретил хмурый взгляд своего отражения в зеркале, обрамленном черным тяжелым деревянным кружевом, как траурной каймой.
— Экстер, я буду драться.
— Пропуск артефактора всё еще действует, если сымитировать то, что ты отбыл ночью по каким-либо служебным обя… что?
— Ну, у вас же есть какие-то ритуальные способы доказать правоту. Уверен, он не откажется проверить это на арене. В конечном счете, результатам боев у вас тут верят больше, чем Печати или системе логических доказательств…
— Ч-что?! Макс, ты…
— Синий уже вмешался?
Экстер тяжко вздохнул и опустил голову. Наконец-то он остановился, бессильно вскинув руки.
— Именно поэтому, Макс, я заклинаю тебя…
— И они объяснят мое бегство тем, что я самозванец и трус, на что мне в принципе начхать. Аметистиат, конечно, выступит с пышной речью на тему «Мы просто хотели защитить Одонар получше, кто ж знал, что так получится». Или ещё проще — «Я своей мудростью с первого дня прозрел, что он самозванец — и решил, что следует найти настоящего Оплота». Ещё не выпустили пресс-релиз? А, у вас не в ходу такие вещи. Так вот, после этого всего они припомнят, благодаря чьим словам я стал Оплотом Одонара. Или я должен бежать не один, а с четырьмя подростками? Они ведь казнят их, Экстер — по этим вашим, Холдон бы их жрал, кодексам!
Мечтатель поднял лихорадочно блестящие глаза.
— Я понимаю тебя, Макс, но я… я клянусь, с Дарой и остальными ничего не случится. У меня есть средства…
— Противостоять открытому приказу Семицветника? Ты хоть понимаешь, какую услугу им этим окажешь? Они объявят, что ты был заодно со мной. Припомнят эту комиссию — теперь ясно, с чего они вообще её назначили — историю с Браслетом… И сделают вывод о том, что ты тут плетешь заговоры, а Бестия им будет поддакивать.
Макс махнул рукой и уселся на стул, предложив жестом Мечтателю сделать то же самое.
— Ты кого-то очень сильно не устраиваешь на посту директора, — заметил он тихо, — кого-то из Семицветника, если судить по этой инспекции. По назначению
Тон его был спокойным и удивительно деловым, и Экстеру Мечтателю невольно пришлось успокаиваться тоже.
— Всегда одно, — прошептал он. — Главная тайна Одонара, которой был заворожен еще Холдон. Секрет неизмеримого могущества, скрытый в Малой Комнате. Ключ доверен одному из Одонара… И я, как каждый из директоров артефактория… единственный, кто знает имя ключника… единственный, кто хранит его самого…
— Поэтому они тебя так опасаются?
— Не меня, нет, того, кто за мной, того, кто дал мне эту должность, того, кто… — тонкое лицо Экстера свела болезненная гримаса ужаса. — Как видно, они решили, что он… утратил силы, что остался только я, и теперь…
Макс нетерпеливо поморщился, как бы говоря, насколько ему надоели все эти великие тайны.
— И ты не мог бы обратиться к твоему покровителю, чтобы их переубедить? Впрочем, тогда они точно запишут тебя в заговорщики… Замкнутый круг. Будем считать, ты подтвердил мои подозрения. Думаю, сейчас у Кордона ждут меня с большим нетерпением, потому что это возможность спихнуть всё сначала на детей… а когда ты не выдержишь и полезешь их защищать — то и на тебя. Итого у меня два выхода: явиться к Магистру с покаянными воплями: «Да, я самозванец, я всех обдурил, и виновен только я…»
— Макс, он…
— Прикончит меня на месте — и это было бы расплатой за мою дурость. Мне нужно было уходить еще девять месяцев назад… но я не об этом, а о том, что смерть на коленях мне всегда представлялась довольно жалкой.
— Ты сказал, есть второй выход…
Макс встал и направился к двери.
— Я его тебе озвучил полчаса назад: я буду драться, — Мечтатель приподнялся со стула, кажется, желая его удержать, и Ковальски обернулся к нему. — А ты не суйся, Экстер. Храни свой артефакторий, свои секреты и Малую Комнату, а с этой интрижкой я как-нибудь разберусь.
Хлопнула дверь — и Экстер остался сидеть на своем стуле с приоткрытым ртом. Впервые на его памяти историю, в которую был замешан Семицветник, Оплот Одонара, директорский пост, а на кону стояла Малая Комната, обозвали интрижкой.
Впрочем, Макс находчиво уменьшил цену вопроса. Теперь на кону стояли только жизни — а одна или несколько, зависело от самого Ковальски.
Перед входом в артефакторий тем временем разыгрывалась драматическая сцена — как раз для сочувствующих зрителей.
Новый Оплот Одонара воинственно расхаживал туда-сюда по дорожке, раскрасневшись от голосовых потуг. Бедный тинторель так долго вопил вызовы предполагаемому противнику, что совершенно охрип, вымотался и не понимал, почему противник еще не перед ним. Выражение молодого и честнейшего лица благородного Гиацинта было обиженным.
Синий Магистр, который стоял рядом, весь истекал сладчайшим ядом мести. Только что он при помощи хрустального шара экстренно связался с Семицветником, а потом и с главой Кордона, приказав закрыть все двери. Максу Ковальски оставалось лишь скрыться через дверь в Особой Комнате, чего он никак не мог бы сделать без помощи директора или персонала артефактория, а тут уже открывались такие возможности…