Сердар
Шрифт:
Это единодушие несколько поколебало уверенность Кишнаи, и, желая успокоиться, он сказал себе, что палка и связки зерен могли быть забыты в потайном коридоре много лет тому назад. Точно так же и подвижная часть стены могла отодвинуться сама собой вследствие постепенного рассыхания здания. Объяснение это успокаивало, оставляя в силе его планы, ибо тхаг боялся, как бы браматма не созвал субедаров, но не влияло ни в коем случае на его решение убить браматму.
Кишная приказал шпионам дежурить вокруг дворца браматмы, чтобы знать обо всем, что будет там происходить до того часа,
Когда наступил час встречи, он был очень удивлен, не встретив никаких возражений со стороны падиала, соглашавшегося на все, что ему предлагали. Тот только просил разрешения убить браматму на восходе солнца.
Причины, названные им, Кишная признал вполне основательными. Дислад-Хамед не знал внутреннего расположения помещений в Джахара-Богхе и хотел, несмотря на поздний час, пойти и под каким-нибудь предлогом поговорить с браматмой, а в это время присмотреться к расположению комнат. За несколько часов до рассвета он вернется туда, уверенный, что все будут спать глубоким сном.
Дислад-Хамед, как видите, прекрасно играл свою роль. Чтобы усыпить бдительность Кишнаи, этот трус принял такой развязный вид, что внушил к себе доверие. Но, к несчастью, шпион подслушал его разговор с Утсарой. Тхаг, видя себя одураченным, пришел в бешенство и приказал похитить его при выходе из Джахара-Богха.
Он хотел тут же расправиться с несчастным, но, рассудив, что при отношениях, существующих, по-видимому, между Арджуной и падиалом, он может получить важные сведения, Кишная приказал поместить его до поры до времени в одно из подземелий замка.
Но теперь он почти не сомневался в том, что браматме известны все его махинации. Каждую минуту приходили шпионы и докладывали ему, что во дворец входят люди, что там происходит какое-то необычное движение, но что оттуда никто не выходит… Надо было принимать решительные меры, иначе все погибло… Но какие меры? Одно только было возможно и давало надежду на успех:, разбудить сэра Лоренса, сообщить ему обо всем, попросить у него отряд шотландцев и, окружив Джахара-Богх, схватить браматму под предлогом неповиновения указу вице-короля о ликвидации общества… Но согласится ли вице-король на это? Это спасало, само собой разумеется, жизнь Кишнаи и его самозваных членов Совета семи, но вместе с тем открывало их замыслы и делало поимку Наны Сахиба невозможной… Если это обстоятельство откроется сэру Лоренсу, то он откажется и тронуть с места своих солдат на защиту людей, которые не могут больше принести ему никакой пользы…
Нет! К этому можно было прибегнуть только в крайнем случае, когда не останется других средств, кроме побега. Бежать!.. После всего, что он сделал… Какой позор! Он станет посмешищем всей Индии. Пусть его боятся, пусть презирают, но быть посмешищем!.. Какой конец для отважного начальника тхагов, который составлял договоры, как с равным себе, с вице-королем! О! Кишная ни за что не пойдет на это!
В неописуемом возбуждении ходил негодяй среди развалин, окружавших древний дворец Омра… Неужели он не найдет никого, кто согласился бы избавить его от проклятого браматмы, собирающегося разрушить самый смелый и самый ловкий
Вдруг он вспомнил Утами, преданного ему Утами, который по одному только его знаку убил англичанина, обвинителя падиала. Вот человек, который нужен ему!.. И как он не подумал о нем раньше!.. Он позвал Варуну, находившегося всегда по его приказу на расстоянии голоса, и велел ему отыскать товарища… Но, так как факир не двигался с места, Кишная с гневом крикнул:
– Почему ты не повинуешься? Не хочешь ли изменить мне?
– Сахиб, – смущенно отвечал ему Варуна, – разве вы не знаете, что Утами нет с самого утра?
– Что ты говоришь?
– Истину, сахиб! После утренней тревоги он еще не появлялся.
– Куда, ты думаешь, он ушел?
– Не знаю, сахиб! Быть может, это его крик мы слышали…
– Продолжай…
– И его убили из личной мести.
– Но тогда бы нашли тело!
– Убийца мог бросить его в колодец среди развалин.
– Почему тогда не отыскали до сих пор его тело?
– Среди развалин древнего Биджапура, сахиб, больше тысячи пятисот колодцев. Большинство из них заросло сверху кустарниками и лианами. Понадобился бы целый месяц, чтобы осмотреть все. Заброшенные много веков тому назад, они служат теперь убежищами змеям.
– Хорошо, оставь меня… Нет, слушай!
– Я здесь, сахиб.
– Подойди ко мне. Умеешь ли ты обращаться с кинжалом правосудия?
– Я только объявляю приговоры совета, сахиб, но не исполняю их, – уклончиво отвечал Варуна.
– Кто из твоих товарищей исполняет эту обязанность?
– Никто из них, сахиб, никогда не исполнял…
– Что ты говоришь?
– Сахибу известно, что один только браматма приказывает привести приговор в исполнение и вручает кинжал правосудия факирам Джахара-Богха.
Несмотря на подозрение, испытанное Варуной при виде пятен крови на одежде браматмы, он решил не выдавать его.
– Хорошо, ты мне больше не нужен.
Итак, все валилось из рук Кишнаи в последнюю минуту… Утами не дал бы ему такого ответа. «Кого убить, господин?» – спросил бы он только. Вот почему его убили…
И тхаг, не знавший, как все это произошло, приписал убийство браматме, который решил убрать единственного преданного ему человека.
О! Будь его повешенные в Велуре товарищи здесь, у него не было бы недостатка в выборе. Двадцать рук поднялось бы в его защиту… Увы! Кости их, обглоданные ястребами, белеют в джунглях Малабара. Все выходы закрыты для него. Но нет! Он не побежит трусливо перед своим противником, он не сдастся так… Все увидят, легко ли захватить Кишнаю!
А между тем голова его разрывалась от злобных мыслей, но придумать он ничего не мог… Быть может, объяснить положение дел своим сообщникам?.. Быть может, какая-нибудь мысль блеснет в их мозгу. И к чему, во всяком случае, терять время на бесполезные терзания? Не лучше ли поскорее допросить этого труса падиала, который получает доходы отовсюду, служит и изменяет всем?
Было около часа ночи. Браматма не мог начать действовать до начала дня, надеясь на поддержку народа, а народ будет, без сомнения, на его стороне.