Сердар

Жаколио Луи

Нет, конечно, Барнет на его месте давно бы махнул домой, а он, Барбассон, будет очень наивен, если не поступит, как Барнет. Но – терпение! Следующая почта принесет ему известие об отставке.

Он поспешил уже предусмотрительно перевести свой миллион во Францию через посредничество банкирской конторы в Бомбее и поручил своему нотариусу купить прелестную виллу по соседству с Бланкардом, где он воспитывался у кормилицы.

Он предполагал кончить свои дни мирным владельцем поместья с воспоминаниями о Барнете и искусной кухаркой, которая будет угождать его гастрономическим вкусам, все утончавшимся с годами.

В ожидании часа своего освобождения он заботился о хорошем

столе в Нухурмуре, пристрастившись при этом к рыбной ловле, где показывал настоящие чудеса. Хотя он, собственно, был новичком в этом виде спорта, но так как он имел дело с рыбами, которые впервые столкнулись с человеком и не научились еще распознавать его хитрости, то легко ловил их на разного рода приманки.

Нана Сахиб, который ничего больше не боялся после трагического конца Максуэла и исчезновения Кишнаи и так хорошо охранялся своим отрядом, начал также выходить из своего убежища и, находя общество Барбассона очень приятным, также пристрастился к рыболовству.

Вот уже в течение месяца можно было видеть, как они каждый день выходят на берег озера и сидят там, молчаливые и неподвижные, терпеливо ожидая за этим мирным занятием, когда Сердар пришлет им известие о себе.

Фредерик Де-Монморен давно уже знал, что Нана Сахиб, несмотря на свое исключительное мужество, с каким он вел войска на неприятеля, подвергая свою жизнь опасности, не имел тех качеств, которые необходимы для заговорщика.

Поэтому он тщательно скрывал свое возвращение от принца, решив сообщить ему это только в самую последнюю минуту, чтобы избежать какой-нибудь неосторожности с его стороны.

– По коням! Нана! – скажет он ему в один прекрасный день. – Вся Индия восстала, и мы начинаем снова!

Он был уверен, что найдет в нем героя знаменитой битвы на равнине Джамны [85] .

Молчание друга очень удивляло Нану Сахиба, но сдержанный, как все люди Востока, он никогда не показывал своего беспокойства.

Но вот наконец он получил тайное сообщение общества «Духов вод», предлагавшее ему быть на всякий случай готовым, но не говорить пока ничего окружающим его людям о том, что Декан готовится сбросить с себя ненавистное иго англичан. Общество уведомляло его также, что делегация от верховного Совета явится за ним, когда наступит время встать во главе восстания.

85

Джамна, или Ямуна – одна из крупнейших рек Северной Индии, правый приток Ганга. На ней, в частности, расположены Дели, современная столица Индии, и священный город Агра. В долине этой реки, а также в междуречье Джамны и Ганга происходили основные события восстания 1857– 1858 гг.

Это Кишная раскидывал свои сети. Однако спустя некоторое время Арджуна, настоящий браматма, прибыл в Нухурмур, куда его проводил сын Анандраена. Он подтвердил это, прибавив также, что ждет возвращения Сердара. В этот день все торжествовали в Нухурмуре, и Барбассон, посоветовавшись по своему обыкновению с Барнетом, объявил, что лучше сто раз начать борьбу, чем продолжать вести эту отшельническую жизнь, на которую их обрекли.

А про себя провансалец говорил: «Я уверен, что Барнет, став миллионером, направился бы в сторону французской территории, чтобы сесть на первый пароход, отходящий в Европу, – единственное место, где можно спокойно наслаждаться своим состоянием. А если Барнет поступил бы так, то почему и мне не поступить так же? Ведь Барнет был олицетворением честности. К тому же Нана дал мне этот миллион в награду

за мои услуги в прошлом, – мы, значит, квиты, и я свободен».

Остановившись на этом плане, Барбассон с нетерпением ждал часа, чтобы осуществить его. Послушай его, так все сейчас же должны были отправиться в Биджапур, чтобы присоединиться к Сердару.

Ах! Барбассон, ты готов трусливым отказом запятнать свою жизнь, полную лишений, но и полную упорной борьбы, мужества, энергии и самых опасных приключений! К счастью, судьба в память о твоих прежних заслугах решила иначе, и в минуту опасности в тебе снова проснулось чувство долга.

Как только Сердар узнал правду о Кишнае и о его смелых действиях, он тотчас же послал факира в Нухурмур, чтобы предупредить Барбассона и Нану о возможности появления у них предателя. Но по роковой случайности, весьма обыкновенной для Индии, посланца укусила ядовитая змея. Он умер, и труп его спустя несколько минут сделался добычей шакалов. В Нухурмуре поэтому ничего не знали о том, что случилось в Биджапуре, когда в один прекрасный день явился Кишная с самозваной делегацией от общества «Духов вод».

Все они были в масках согласно уставу Совета семи, и, к довершению несчастья, Арджуна, которого Сердар не мог предупредить ни о чем, занимая его место, признал их за законных членов Совета.

Кишная к тому же привез браматме, Нане Сахибу и Барбассону известие о Сердаре. Он знал все так хорошо, что ему не составило труда сыграть свою роль и обмануть принца и его свиту.

Было решено поэтому на следующий же день присоединиться к Сердару. Вечером перед тем, как ложиться спать, тхаг отправил свое послание сэру Джону Лоренсу с помощью туземца из касты бохисов, или скороходов, который находился на службе вице-короля. Кишная взял его с собой именно для этой цели.

В своем послании, полном уверенности в успехе, он выразил сомнение относительно Барбассона, потому что провансалец весь день почти не спускал пытливого взгляда с начальника тхагов.

Кишная заметил это, так как привык за свою жизнь быть крайне наблюдательным человеком, но приписал такое внимание к себе обычной осторожности провансальца.

Все шло к лучшему, по мнению тхага, и, уверенный в успехе, он все же постарался внушить сэру Лоренсу некоторые опасения с той единственной целью, чтобы придать себе большую цену в глазах вице-короля.

Однако Барбассон не без причины смотрел с таким упорством на тхага. Провансалец не говорил на языке телугу, которым преимущественно пользовался Кишная. Как все люди, не понимающие какого-нибудь языка, он легко удерживал только те выражения, звуковые сочетания которых больше всего поражали его слух.

Слушая, как Кишная говорил о Сердаре, Барбассон был поражен его произношением этого имени. Начальник тхагов обладал совсем другой интонацией, которая не походила на интонацию живущих в Нухурмуре, что особенно было заметно при произношении имени Сердара. И чем больше вслушивался провансалец, тем больше казалось ему, что он не в первый раз слышит это характерное произношение.

Барбассон отличался прекрасной памятью, хотя это не помешало ему сказать: «Будь жив бедный Барнет, он сообщил бы мне кое-что на этот счет».

Напрасно ломал он себе голову над тем, где он слышал этот голос, память отказывалась служить ему. Но он не отчаивался, ибо чем больше думал, тем больше приходил к убеждению, что с этим связано что-то очень важное.

Была, однако, одна зацепка, которую его память подсказала ему. Он со всей ясностью вспомнил, что первый раз услышал такое странное произношение имени Сердара, когда был вместе с Барнетом, и что эта странность была молча отмечена ими обоими.