Сердца живых

Клавель Бернар

— Ты настоящий друг. И я этого вовек не забуду.

— В таком случае поднеси мне стаканчик.

Они вошли в кафе, расположенное возле почты.

— Два бокала белого, — заказал Ритер.

— Я не буду, — запротестовал Жюльен. — Не могу я пить вино в такое время дня.

— Помолчи, — оборвал его приятель и, повернувшись к буфетчице, повторил: — Два бокала белого.

Она поставила большие бокалы на цинковую стойку и наполнила их.

— За Сильвию! — воскликнул Ритер, поднимая свой бокал.

— Благодарю.

За ту, которая отучит тебя пить.

Парижанин закашлялся и поставил на стойку недопитый бокал.

— Типун тебе на язык! — рассердился он. — Я из-за тебя поперхнулся.

Жюльен сделал глоток. Вино было прохладное и чуть подслащенное, но он почувствовал, что больше не может проглотить ни капли. Он попросил приятеля допить его бокал.

— При одном условии.

— Принимаю.

— Когда выйдем из книжной лавки, угощу тебя стаканчиком, и ты выпьешь его до дна.

Жюльен расплатился, и они направились через центр города на улицу Генриха Четвертого, где помещалась книжная лавка. Там никого не было, кроме владельца — старика в серой блузе. Он раскланялся с Ритером.

— Мой друг хотел бы приобрести «Сатурновские стихотворения».

— Ему повезло, — сказал старик. — У меня как раз есть экземпляр среди букинистических книг. И в отличном состоянии. Теперь такой книги нигде не найти. Скоро вообще ничего хорошего не найдешь. Из Парижа к нам больше ничего не поступает.

Ритер спросил еще книгу «Девы огня», но произведений Нерваля в лавке не оказалось. Владелец даже ничего не мог ему обещать. Он только беспомощно развел руками. Приятели еще некоторое время рылись на полке, где стояли букинистические книги. Жюльен отобрал какой-то томик, Ритер взял себе другой.

Выйдя на улицу, они переглянулись, и каждый протянул другому книгу, которую только что купил.

— Это тебе.

— А это тебе

— Ты с ума сошел.

— Не больше, чем ты.

Оба рассмеялись.

— Пошли, подарки надо обмыть, — заявил Ритер.

Они направились в большое кафе на углу площади Жана Жореса и набережной Агу. Заказали белого вина, и Жюльену пришлось осушить свой бокал. Когда парижанин попросил принести еще вина, Дюбуа попробовал отказаться, но Ритер вспылил:

— По твоей просьбе я иду в город, сопровождаю тебя в книжную лавку, помогаю отыскать нужный сборник, а ты теперь не даешь мне даже выпить!

Жюльен уступил. Он даже согласился выпить второй бокал и с удивлением обнаружил, что это вовсе не так уж трудно. Когда они поднялись, чтобы уйти, голова у него слегка кружилась. Ему пришлось сделать усилие, чтобы держаться прямо. Ритер вел себя непринужденно и продолжал разглагольствовать о своих любимых писателях. Он много говорил о Чарлзе Моргане — Жюльен слышал это имя впервые.

Они прошли по мосту Бье, и Ритер направился к тому кафе, куда Каранто и Дюбуа заходили в день приезда.

— Нет, нет, — запротестовал Жюльен. — Я спешу.

Он чувствовал,

что больше ему пить не следует.

— Доставь другу удовольствие.

— Я же сказал, что не могу.

— Никогда из тебя не получится ни живописец, ни поэт. Все художники пьют. У меня есть приятель, живописец. Хочу, чтобы он приехал сюда и устроил тут свою выставку. Такого пьяницы я в жизни не встречал, вот увидишь.

Ритер потянул Жюльена за рукав. Тот резко высвободился. На лице парижанина отразилось удивление, и Жюльену даже показалось, что он прочел во взгляде товарища выражение боли.

— Я не могу пойти с тобой, — взмолился Дюбуа. — Прошу тебя как друга.

— Понимаю, — ответил Ритер.

И все же он не двинулся с места. Он молча переводил взгляд с Жюльена на витрину кафе. Внезапно, вытащив трубку изо рта, он ткнул ею в том направлении, где был расположен их пост.

— Ступай один, — сказал он. — Я задержусь всего на минуту. Честное слово, меня так мучит жажда, что я просто не взберусь на гору.

Жюльен сделал шаг, потом обернулся и спросил:

— Помнишь, что ты мне обещал?

— Помню. Можешь не сомневаться, через несколько минут я буду на месте.

11

Когда Ритер возвратился на пост наблюдения, Жюльен стоял уже на пороге дома. Он сразу увидел, что парижанин пьян: лицо у поэта побагровело, по лбу и шее стекал пот. Воротник белой сорочки вымок. Ритер сделал величественный жест рукой, закинул голову и произнес:

— Верный друг прибыл.

Он с трудом переводил дух.

— Ты невозможный человек! — вспылил Жюльен.

— Как! Я жертвую выпивкой, чтобы оказать тебе услугу, бегу сломя голову, чтобы поспеть вовремя, а ты меня еще и ругаешь!

— Ты заставил меня изрядно поволноваться — ведь уже почти два!

— Напрасно тревожился! Мое слово — закон.

— Как ты будешь дежурить в таком состоянии?

— Не раздражай меня, а то я опять уйду в город.

Парижанин сделал вид, будто собирается повернуть назад, и Жюльен поспешно схватил его за руку. Он хотел что-то сказать товарищу, но замер с открытым ртом: по дороге поднималась Сильвия. Ритер выбросил руку вперед и поманил девушку пальцем.

— Подумай-ка, еще немного, и мы бы с ней встретились, — сказал он Жюльену. — Представь меня.

— Ты слишком пьян.

Сильвия приближалась. Жюльен подтолкнул приятеля по направлению к саду. Ритер ухватился за решетчатую калитку.

— Пьян, но величествен! Представь меня, не то я уйду в город.

Жюльену пришлось покориться. Сильвия остановилась, он подошел к ней, взял за руку и тихо сказал:

— Это Ритер, он согласился подежурить вместо меня. Подойдемте к нему, он тут не задержится. И не обращайте внимания: он немного выпил.