Сердце ангела

Грацкий Вячеслав Вениаминович

– Если позволите, я прихвачу с собой немного фруктов, овощей, можно еще орехов, сыра и вина.

– Ну конечно, – закивал Арнор. – Извольте. – Щелкнув пальцами, он выхватил из воздуха большую корзину, заполненную всем тем, о чем упомянул Берсень. Вот только мэтр немного перестарался с количеством, прогнулся на миг от тяжести и поспешно применил облегчающее ношу заклятие. – Пойдемте за мной.

Спустившись по лестнице в подвал, Арнор проводил гостя в просторное помещение, облицованное мраморными плитами. Небрежно

взмахнул рукой, заставив вспыхнуть огнем ряды серебряных светильников. Обнаружив у ног бассейн, Берсень присвистнул.

– А вы любите роскошь, мэтр, – заметил он насмешливо.

– Возраст, знаете ли, – улыбнулся в ответ Арнор. – Аскезой пусть молодежь тешится, да еще святые. Ванна вот здесь.

Он указал в сторону уютного алькова, где исходил паром бассейн размером куда меньше первого, но все же назвать его ванной у Берсеня язык не повернулся бы. Арнор поставил у ванны корзину, развел руками.

– Да и разве это роскошь? Это в столице роскошь. А это так, баловство. Для души и тела. Отдыхайте, сударь.

Берсень прислонил к стене посох, расстегнул и уронил пояс, быстрым движением выскользнул из одежды. Увидев его обнаженное тело, Арнор едва удержался от восклицания. Худощавый, поджарый, как гончая, оплетенный жилами и тонкими мускулами, весь смуглый от загара, вдоль и поперек испещренный уродливыми шрамами, Берсень больше походил на воина, нежели на мага. И еще – на волка. Матерого не по годам и голодного. Очень голодного. Нечеловечески голодного.

– Позаботьтесь об Эрике и Диане, – попросил Берсень, пробуя ногой воду. – У них и правда был тяжелый день.

– Конечно, но… – Арнор замялся на миг. – Берсень, скажите, они еще нужны вам? Эти двое?

Берсень опустился в горячую воду, скользнул взглядом по стенкам бассейна, не обнаружив водостока, покосился на Арнора.

– Почтенный, у вас есть хоть что-то без магии? – с улыбкой спросил Берсень. – От вашего дома разит за сотню верст.

– Если не используешь то, чему учился, к чему тогда все? – возразил Арнор.

Он медленно двинулся к выходу. Он был уже на лестнице, когда Берсень окликнул его:

– Мэтр, вы спросили, нужны ли они мне. Что именно вы хотите знать?

Арнор обернулся. Берсень скрывался где-то среди клубов пара, но Арнор чувствовал на себе его напряженный взгляд.

– Я просто… Я беспокоюсь о девушке. Она…

Берсень расхохотался. Его хохот звонким эхом разнесся по купальне, отталкиваясь от блестящих плит, ударил в Арнора, заставив того поморщиться.

– Что здесь смешного?

– Смешное в том, – донеслось из пара, – что именно вы сдали ее в вашу полицию. Я прав?

Арнор дернулся, как от удара, невольно оглянулся, словно опасался, что слова мага ненароком услышит еще кто-нибудь.

– Но… Позвольте, сударь, – ему стоило некоторых трудов взять себя в руки, – вы не можете знать…

– Оставьте,

мэтр, у меня есть голова на плечах, и я умею видеть. А освободил ее именно я. Забавно, не правда ли?

– Понимаю, – глухо буркнул Арнор. – Отдыхайте, сударь.

Он торопливо двинулся вверх по лестнице. Ему показалось, что, если он сейчас же не покинет это место, проклятый Берсень скажет еще что-нибудь такое, о чем Ар-нор и сам уже успел забыть.

Берсень провожал мага взглядом, полным презрения. После его слов Арнор как-то постарел, сгорбился, посерел лицом, а от радушия, с коим он встречал гостей, не осталось и следа. Арнор словно разом превратился в обычного старика. Обрюзгшего, сварливого, злопамятного. Не мага. Обычного человечка. Каковым, впрочем, по мнению Берсеня, он и был всегда.

Когда наверху хлопнула дверь, Берсень медленно опустился на дно, зацепился пальцами ног и рук за крохотные выбоины и выщербины в плитах и закрыл глаза.

4

Навстречу метнулся ночной лес, вершины деревьев тревожно зашелестели, опасно колыхнулись ветви, точно растопыренные пятерни. Берсень лениво взял выше, вряд ли это ловушка, но рисковать не стоит.

Вскоре показался костер. Берсень замедлил полет, снизился. Четверо спали, пятый стоял на страже. Маг спустился еще ниже. На некоторых белели бинты, но опасных ран явно не было.

Очевидно, банда Роя не смогла их остановить. Эти пятеро оказались крепче, чем можно было ожидать. Очевидно, до лежбища Арнора они доберутся к полудню.

Берсень прошелся над огнем, взметнув языки пламени. Стоявший на страже обернулся, и в отсветах костра маг разглядел капитана. Над темной маской щетины, перечеркнувшей лицо, блеснули белки глаз, и Берсень поразился – этот человек сильно отличался от того, кого маг встретил в тюрьме и там, у клоаки.

Обежав глазами поляну, капитан отвернулся. Берсень немедленно подлетел к нему, вгляделся в лицо. Почему он перестал бриться? Небрежность? Лень? В конце концов, они в лесу. Но трое его товарищей выскабливались по-прежнему, четвертый все так же отращивал усы, что же с этим капитаном?

Столь честный, верный и упертый служака, каким запомнил его маг еще по тюрьме, не мог вот так сразу изменить привычкам. Что должны были означать эта щетина и этот странный блеск в глазах?..

И не поспособствовал ли этому изменению сам Берсень, когда вчера утром попытался поиграть на его чувствах и страхах? Надо отдать должное – не каждый мог устоять против магии Берсеня. Разбойник Рой не смог. Дарел же проявил недюжинную волю. Впрочем, это не могло быть причиной. Дарел – отличный воин, а значит, профессиональный убийца, даже если он перебил бы всех своих друзей, рвать на себе волосы он не стал бы.