Сердце Ангела

Хьёртсберг Уильям

Глава тридцать седьмая

Толстый парень в розовой рубашке, штанах цвета хаки и грязно-белых теннисных тапочках убирал блестящие карточки из застекленной витрины. Дерганый наркоман в армейской рабочей одежде и белых кедах стоял рядом и тупо глазел на него.

— Представление — высший класс, — сказал я парню. — Этот Цифер — прямо волшебник.

— Псих какой-то, — буркнул тот.

— Это у него было последнее?

— Вроде так.

— Я хочу его поблагодарить. Можно пройти к нему за сцену?

— Поздно,

он ушел уже. — Толстяк отцепил фотографию моего клиента и убрал ее в конверт. — Он как отыграет — сразу уходит.

— Что значит ушел? Быть не может!

— Он просто в конце пленку включает и так выигрывает время. Даже не переодевается.

— У него был с собой кожаный саквояж?

— Да, и еще большой черный ящик.

— А где он живет?

— А я почем знаю? — толстяк мигнул. — А вы что, из полиции, что ли?

— Я? Отнюдь. Просто хотел ему сказать, что он молодец.

— А вы агенту его скажите. — Парень протянул мне фотографию. Идеальная улыбка Цифера затмевала даже лоск глянцевой фотобумаги. На обратной стороне был оттиск печати: «Уоррен Вагнер и K°».

Трясущийся наркоман тем временем переключил свое внимание на автомат с китайским бильярдом, стоявший у входа.

Я вернул толстяку фото, сказал спасибо и растворился в толпе.

Таксист высадил меня у театра «Риволи» напротив Брилль-билдинга. Бродяги в шинели в этот раз видно не было: должно быть, ушел в увольнительную. Я вошел в лифт и поднялся на восьмой этаж. Крашеная девица в приемной на сей раз блистала серебряными ногтями. Меня она не узнала.

Я сунул ей карточку.

— Мистер Вагнер у себя?

— Он занят.

— Спасибо. — Я обогнул ее стол и рывком открыл дверь с надписью «Не входить».

— Эй, вы куда? — Девица рванулась за мной и, точно гарпия, вцепилась мне когтями в пиджак. — К нему нельзя…

Я захлопнул дверь у нее перед носом.

— …три процента от валовых сборов — это издевательство, — гневно пропищал карлик в красной водолазке.

Он сидел на облезлом диване, и его ножки торчали вперед, как у куклы.

Вагнер-младший уничтожающе глянул на меня поверх покрытого ожогами стола.

— Это что еще за наглость, а? Ломятся, как к себе домой…

— У меня к вам два вопроса, а времени нет.

— Ты его знаешь? — тоненьким фальцетом спросил карлик.

Я узнал его: когда я был маленький, он выступал в субботних концертах и снялся во всех сериях «Адского поваренка». Его древнее морщинистое личико не изменилось с тех пор, но черная сапожная щетка на голове стала белей скатертей из рекламы отбеливателя.

— Первый раз вижу, — огрызнулся Вагнер. — А ну-ка живо выметайтесь, пока я полицию не вызвал!

— Я здесь был в понедельник, — сказал я, стараясь говорить спокойно и вежливо, — только тогда не назвался.

Я достал бумажник и показал ему копию удостоверения.

— Ну хорошо, вы сыщик, и что дальше? Поэтому надо ломиться, как бык, когда у меня деловая встреча?

— Зачем

все усложнять? Ответьте мне на вопросы, и через полминуты я уйду.

— Опять Фаворит! Да не знаю я его и знать не хочу. Я тогда пешком под стол ходил.

— Забудьте про Фаворита. Давайте про Цифера.

— Что про Цифера? Что? Я с ним только неделю назад договор подписал.

— По-настоящему его как зовут?

— Луи Сифур. Как пишется — у секретарши спросите.

— Адрес?

— Адрес у нее же. Джанис!!! — заорал он.

Крашеная робко просунула голову в дверь:

— Да, мистер Вагнер?

— Скажешь там мистеру Ангелу все, что нужно.

— Да, сэр.

— Спасибо большое, — сказал я.

— В следующий раз стучитесь.

Фирменной, вибрирующей от постоянной работы челюстей улыбки я так и не дождался, однако сребро-перстая Джанис была столь любезна, что нашла у себя сведения о Цифере и даже выписала все на отдельный листочек.

И тут прозвучал финальный залп:

— Вас самих в зоопарк надо.

Всю неделю бедняжка ждала своего часа, и вот он настал.

Отель «Раз-два-три» был расположен между Бродвеем и Шестой. Здесь адрес одновременно служил названием: Западная Сто сорок шестая улица, 123. Непритязательного вида фасад венчали всевозможные архитектурные излишества. Я вошел и протянул юноше за конторкой свою визитку, завернутую в десятидолларовую банкноту.

— Мне нужен номер комнаты Луиса Цифера, — имя я произнес по буквам. — Только так, чтобы охрана ничего не узнала.

— Цифер? Помню. У него еще такие черные волосы и борода седая, да?

— Точно.

— Он уж больше недели, как съехал.

— И адреса не оставил?

— Вообще ничего.

— А номер его? Туда уже кто-нибудь заселился?

— Нет, никаких следов клиента там не найти. Всё уже вылизали.

Я вышел на солнышко и пошел в сторону Бродвея. День был прекрасный, как раз для пеших прогулок. Трио Армии спасения, туба, аккордеон и тамбурин, услаждали слух торговца каштанами, пристроившегося под навесом у входа в кинотеатр «Лоевс Стейт». По случаю торжественного возобновления работы публике обещали новые, «сверхудобные» кресла. Я наслаждался звуками и запахами, пытаясь вспомнить, каково это было жить две недели назад и не знаться ни с какой магией и прочей чертовщиной.

В «Асторе» я применил другую тактику.

— Прошу прощения, — обратился я к портье. — Дело в том, что мы с дядей договорились встретиться в кафе, но прошло уже двадцать минут, а его нет. Я бы ему позвонил, но не знаю номер комнаты.

— Как зовут вашего дядю, сэр?

— Цифер, Луис Цифер.

— Я очень сожалею, но он выписался сегодня утром.

— Как? Опять в Париж?

— Адрес он не оставил.

Вот тут бы мне все и бросить, взять Епифанию да поехать кататься по реке вокруг острова. Но вместо этого я позвонил Штрейфлингу в контору и без обиняков поинтересовался, что, в конце концов, происходит.