Сердце Башни
Шрифт:
– Рад тебя видеть, брат мой, – ответил принц-регент Агбера, отвечая на объятия. – Как добрался?
– Все в порядке, слава Владетелю, – отозвался Ормераль. – Войска готовы, обозы подтянуты. И я уже, признаться, считал, что нагоню тебя где-то на равнинах Кагдерии. Но, к своему удивлению, застал тебя все еще в шейкарских горах. А тут еще, представь себе, мне сообщили удивительную новость о том… – король Насии слегка замялся, будто не решаясь сразу произнести вслух то, что собирался.
– Что мы отступаем? – с легкой усмешкой уточнил Грон. Ормераль облегченно кивнул.
– Да, мне так и сказали.
– Это так,
Король Насии недоуменно окинул взглядом отлично обустроенный лагерь, стройные ряды палаток, дымки костров, над которыми были подвешены большие казаны, составленные в пирамиду пики, спокойно марширующих солдат и стайку лекарей, благодушно наблюдающих за всей этой лагерной суетой – видимо, работы у них было очень-то много. И лишь потом изумленно вопросил:
– Но почему?!
– Ну, если время от времени не отступать, тот сброд, который упорно атакует наши позиции уже вторую неделю, точно разбежится. И что – искать его потом по всей Кагдерии? – Грон неодобрительно покачал головой, показывая, как он относится к столь глупой, по его мнению, мысли, а затем решительно закончил: – Ну, уж нет – мы похороним его здесь!
Ормераль несколько мгновений озадаченно смотрел на Грона, переваривая только что услышанное, а затем его лицо прояснилось, и он… расхохотался.
– Да уж, друг мой, я не перестаю благодарить Владетеля за то, что он просветил мой разум, благодаря чему я выбрал союз с тобой, а не войну. Не вызывает сомнений, что ты бы точно так же придумал, как не гоняться за мной по всей Насии, а похоронить в выбранном тобой месте.
Грон скромно улыбнулся…
Войска Агбера добрались до укрепления шейкарцев у Двузубой скалы спустя неделю после того, как «Армия бедняков» первый раз попыталась прорваться в Насию через перевал. Шейкарцы держались вполне себе уверенно. Более того, когда Грон, спрыгнув с коня, взбежал на стену и подошел к старейшине Нушвальцу, который в этот момент как раз обматывал себе руку выстиранной и прокипяченной тряпицей, тот во весь голос орал на какого-то здоровяка, стоящего прямо перед ним опираясь на здоровенный, как раз под его размерчик, ушванце.
– Тебе что было сказано, дурень? Вы – некишальц! Некишальц, а не шуншвальц! Какого Владетеля вы полезли в атаку?
– Так скучно же, старейшина, – прогудел здоровяк. – Уже восьмую атаку до нас так дело и не доходит. Все время нас задвигаешь. Скоро мхом покроемся.
– А вот вовремя надо было приходить, – сварливо отозвался Нушвальц, правда, уже тоном ниже. – Другие-то вон – камни таскали, стену строили, древки для дротиков рубили. А вы – на тебе, пришли на все готовенькое. Только ушванце да «барсами» помахать.
– Так мы уже четвертый день после боев покойников в ущелье выкидываем, – обиженно протянул здоровяк. – Сколько уж попрекать можно.
В этот момент старейшина наконец-то заметил Грона. Он смерил его сердитым взглядом, усмехнулся и ехидно произнес:
– Ну, здравствуй, зятек…
Здоровяк обернулся, дернулся, а потом пробормотал:
– Я это… пойду я, старейшина… пора мне это…
– А чего так неласково? – усмехнувшись, спросил Грон,
– А то, – сердито начал Нушвальц. – Ты долго моих девок мучить будешь?
– Я? Как?! – опешил Грон.
– А так! – рявкнул старейшина. – Долго мне еще внуков ждать? Так ведь и помереть могу, очередную твою просьбу исполняя! Думаешь легко мне было уговорить людей выйти навстречу этим… этому мясу? Знаешь, что мне все старейшины говорили? С какой стати шейкарцы должны защищать Насию? Кто нам насийцы – отцы, братья, сватьи? Но я же сделал! А ты?.. – и старейшина досадливо махнул рукой. Грон, слегка опешивший от такого наезда, некоторое время помолчал, а затем осторожно начал:
– Прости меня, Нушвальц, я все понимаю. И я принимаю твои обвинения. Да, так и есть. Я виноват, но дело в том, что…
– Хочешь сказать, что на тебя открыта охота? И что твои близкие, находящиеся рядом с тобой, тоже являются целями? – усмехнулся старейшина. – И что? Разве жизнь устроена не так, что мы можем умереть в любой момент – от дрогнувшей руки на охоте на снежного барса, от горного обвала, от невесть где подцепленной лихорадки, да просто надышавшись дыма от сырого дерева в очаге? И что теперь – не жить совсем? – он вздохнул. – Когда я умыкнул мать моих девочек из Рода Ушмешильц, за мной открыло охоту аж сорок человек. Отец, братья, племянники, сговоренный жених моей девочки и вся его семья. Нам пришлось пять лет скрываться в дальних ущельях, время от времени укорачивая на голову вышедших на наш след очередных преследователей, пока все чуть успокоилось, и я смог договориться с семьей моей жены. Но знаешь, что я сделал сразу же после похищения? Едва только скинул ее с плеча на охапку прошлогодней травы, – Нушвальц расплылся в довольной улыбке, а затем гордо заявил: – Заделал ей моих девочек! Вот так! – потом вздохнул и произнес уже куда тише: – Жизнь идет своим чередом, Грон. И горе, голод или опасности – совершенно не повод для того, чтобы она остановилась. Что от нас останется, если мы перестанем рожать детей? Кости в земле? Ты точно хочешь именно такого конца?
А Грон стоял, стиснув зубы, и в голове его колоколом бился голос Мельсиль: «Да не прервется нить…». Какой же он был дурак!..
В тот вечер они со старейшиной напились до чертиков. А потом Грон уснул и проснулся от ощущения теплого тела рядом. Линдэ, заметив, что он проснулся, тут же подняла голову и окинула его тревожным взглядом. Грон взял ее руку, осторожно коснулся ее губами, а потом тихо произнес: – Завтра…
На утро Грон лично поднялся на стену и осмотрел завалы тел, смердящими кучами валявшиеся по всему полю перед стеной.
– Это еще ничего, – хмыкнув, заметил старейшина. – Эти-то, считай, свеженькие. Самых завонявших мы сбрасываем в ущелье. Вот оттуда вони…
Грон понимающе кивнул, а затем, развернувшись к предводителю шейкарцев, сказал:
– Сегодня, после второй атаки – сделаете вид, что они вас сбили со стены и откатитесь назад, шагов на пятьсот. А потом вообще уйдете. Отбросите их, если вздумают преследовать, и уйдете.
Нушвальц вытаращил глаза.
– Зачем?!
– Затем, что если вы этого не сделаете – через день-два они отсюда сбегут.