Сердце бога

Имранов Андрей

– На втором этаже, предпоследняя комната по правую руку. Вчерась заселился.

Маг посерьезнел, толкнул в плечо спутницу, - «Пошли», - и быстро зашагал к лестнице, провожаемый торопливым напутствием трактирщика:

– Вы токмо, ежели подраться приспичит, сильно ничего не ломайте...

Но Амальрик его уже не слушал.

– Он здесь, - бросил он через плечо на дровише, - на втором этаже.

– Хвала Ллос, - Лаэле с довольным восклицанием сбросила надоевший саван, не обращая внимания на нешуточный испуг трактирщика, - помни, о чем мы договорились - пока я не узнаю у него все, что мне нужно, ты его не трогаешь.

– Помню, - отозвался маг, взбегая по лестнице, - может, скажешь уже, что тебе от него надо?

Ты все равно не сможешь скрыть - не думаю, что он знает дровиш, так что мне придется переводить.

– Ничего особенного, - помедлив, ответила дроу, - всего лишь статуэтка. Небольшая статуэтка из оникса, изображающая дракона.

– А зачем она тебе нужна, ты, конечно, не скажешь?

– В седьмой раз повторю тебе, что для человека ты слишком догадлив, - ухмыльнулась Лаэле, - мы пришли?

– Да, - сказал Альмарик, поднимая руку для стука, но Лаэле его опередила, поднырнув под руку, толкнув дверь и проскользнув в нее, едва она чуть приотворилась. Маг негромко выругался, опустил руку и зашел следом. Постоялец - невысокий кряжистый человек развернулся от заваленного всяким хламом стола, и выражение его странного лица никак нельзя было назвать дружелюбным.

– Убирайтесь в ад, - прорычал он, - это моя комната, - и замолчал, удивленный, рассмотрев своих гостей. Лаэле с интересом разглядывала хозяина комнаты, пытаясь определить его расовую принадлежность. По росту, телосложению и цвету кожи это был человек, но лицо человеческим назвать было трудно.

– Похоже, его мамаша согрешила с гоблином, - резюмировала Лаэле, - давай, спроси его про статуэтку.

Но Амальрик спросил другое:

– Говорят, ты нашел сердце Баала?

Лаэле повела ушами и прокомментировала угрожающе:

– Не держи меня за дуру, человек! Ты упомянул Баала и его дурацкое сердце, а вовсе не дракона!

Лягушачья голова перевел взгляд с дроу на человека и процедил:

– Да, я нашел сердце, оно здесь. Но оно не продается, поэтому можешь проваливать. Причем - побыстрее, потому что ты мне не нравишься!
– и потянулся к висящему на спинке стула ятагану.

– Э!
– сказала Лаэле, увидев, что Амальрик вытягивает из-за пазухи резной жезл, - ты что задумал?

Маг раздраженно обернулся к спутнице, открыл рот, собираясь что-то сказать, но Лягушачья Голова оказался проворнее. Он метнулся к столу, схватил с него небольшой блеснувший предмет и с размаху бросил его на пол. Предмет, оказавшийся небольшой склянкой, вдребезги разлетелся, наполнив комнату терпким ароматом. Лаэле даже не пошевелилась - она могла задерживать дыхание почти на час - хватит, чтобы размазать эту ошибку природы тонким слоем по всей комнате. Но содержимое склянки, похоже, ядом не было - дроу поняла это, услышав, как изменилась звуковая картина окружающего мира.

– Ха!
– сказал Лягушачья Голова, поднимая ятаган (звуки раздавались, как из глухой бочки), - ну, поколдуй теперь.

– И почему все уверены, что если человек - маг, то он даже не знает, с какого конца за меч браться?
– с вздохом спросил Амальрик, разворачивая сверток, и ловя выпавший из него меч-бастард без ножен. Лаэле зашипела и, выдернув Льдинку, бросилась к магу. Она видела, как человек обращается с мечом - у гоблинского ублюдка не было и половины шанса. Но Амальрик раздраженно махнул рукой, и Лаэле застыла на месте каменным изваянием - от левой ноги по всему телу распространялись волны леденящего холода. Неимоверным усилием воли она скосила глаза и разглядела на ноге какую-то пеструю полосу. Ничего такого Лаэле никогда не носила - очевидно, коварный человек повязал эту дрянь, когда закутывал ее в саван. Дроу попыталась произнести проклятие, но язык и губы ей уже не повиновались. Лаэле оставалось только наблюдать за разворачивающейся схваткой, да представлять, что она сделает с этим слишком много о себе возомнившим червем, как только ей представится возможность.

Схватка,

впрочем, получилась недолгая - Лягушачья Голова неплохо управлялся с ятаганом, но до Амальрика ему было далеко. Отразив пару ударов, человек встретил ятаган прямым ударом меча, противники замерли среди комнаты со скрещенными клинками. Лягушачья Голова, оскалившись и рыча, налег на свое оружие, но человек не стал уповать на грубую силу. Он быстро шагнул вперед, разворачиваясь так, что оказался плечом к плечу с противником, пригнулся, пропуская над головой ятаган, и, перехватив меч другой рукой, с ходу вонзил его в грудь Лягушачьей Голове. Тот выронил ятаган и кулем осыпался вниз. Лаэле мысленно застонала. Если статуэтка не найдется в комнате... то... она еще не придумала, что сделает с мерзавцем, но это будет нечто совершенно ужасное.

Амальрик тем временем рылся среди разбросанных по комнате вещей. Лаэле сначала следила за ним, присматриваясь, не мелькнет ли вожделенная статуэтка, но потом ее внимание привлек труп постояльца. Дроу всегда умела одним взглядом определять, живое перед ней существо или нет. Поначалу она решила, что жизнь еще не полностью покинула Лягушачью Голову и поэтому он еще не ощущается, как мертвец. Но, когда тот вдруг приподнял голову и быстрым движением осмотрел комнату, Лаэле насторожилась - на смертельно раненого грабитель гробниц не походил ничуть, несмотря на то, что был насажен на меч, как куренок на вертел. «Интересно», - подумала Лаэле, глядя, как недавний труп неслышными шагами крадется к поглощенному обыском Амальрику, - «если б я могла, окликнула бы я его? Пожалуй, да, хоть и непонятно, почему». Лягушачья Голова, тем временем подобрался вплотную и поднял нож. Амальрик в последний момент что-то почувствовал, попытался обернуться, но было поздно - с торжествующим выкриком Лягушачья Голова вонзил нож ему под лопатку и отскочил в сторону. Амальрик встал, сделал пару шагов к противнику, зашатался, дернулся в попытке удержать равновесие, но споткнулся и упал на пол.

Попытался приподняться, но не смог и, со вздохом, растянулся ничком. Полугоблин довольно ухмыльнулся и выдернул меч из своего тела. Пара капель белесого цвета сорвалась на пол - и все.

– Сердце Баала не продается, потому что оно - здесь, - Лягушачья Голова похлопал ладонью по груди, - теперь я - бог.

– Кретин, - слабым голосом отозвался Амальрик, поворачивая голову, - Баал сожрет тебя изнутри. Выпьет твою душу и кх-х-х..,

– человек закашлялся и замолчал.

– Ха!
– воскликнул полугоблин, - не ты первый мне это говоришь. Вот только я тебе скажу: если бы не сердце, я бы уже был мертв. А так - мертв ты, а я смеюсь над тобой и плюю на твой труп. Ха!

Амальрик промолчал, но Лаэле видела, что он еще не умер. И, пожалуй, даже был в сознании, потому что дроу вдруг ощутила, что сковывающее ее заклинание исчезло. Лаэле с выдохом опустила меч и выпрямилась. Лягушачья Голова быстро развернулся к ней, но испуганным не выглядел, даже наоборот.

– Мне кажется, ты не слишком скорбишь о его преждевременной смерти?
– спросил он на довольно хорошем дровише, - кроме того, я слышал, что тебя интересует некая статуэтка дракона?

Лаэлэ мысленно выругалась. Что же это такое твориться, что последнее отребье свободно болтает на языке Андердарка? Этак скоро кобольды начнут оскорблять слух попытками говорить на ее родном языке.

– Интересует, - сказала Лаэле, не убирая, впрочем, Льдинки, - ты ее видел? Она у тебя?

– Нет. Она слишком тяжелая, а лошадь у меня была всего одна. Так что я ее спрятал.

– Далеко?

Полугоблин мерзко захихикал:

– Ты, может, думаешь, что я глуп? Думаешь, я сейчас расскажу тебе, куда я ее спрятал, и как туда проехать? Не надейся. Туда неделя пути верхом, дроу, и мы поедем не раньше, чем я увижу деньги.

Лаэле стояла молча, только прищуренные глаза ее чуть-чуть мерцали.