Сердце бури
Шрифт:
Красота – еще не все, рассуждала Габриэль. Не говоря уж о деньгах. Она многое передумала. Однако в сравнении с этим мужчиной любой другой завсегдатай кафе выглядел робким ничтожеством. Зимой восемьдесят шестого она начала на него заглядываться, весной подарила ему робкий поцелуй сомкнутыми губами. И мсье Шарпантье считал, что у него есть будущее.
Беда в том, что в его положении карьеры не сделаешь, не выказывая должного подобострастия в адвокатской коллегии, что давалось ему с трудом. И порой внутренняя борьба отражалась
Мэтр Демулен занимался адвокатской практикой вот уже шесть месяцев. Его выступления в суде были редки и, подобно многим редкостям, привлекали ценителей, которые со временем становились все более взыскательными и пресыщенными. За ним, словно за судейской знаменитостью, таскалась толпа студентов. Они наблюдали за тем, как развивается заикание Демулена и как он пытается побороть его, выходя из себя. Отмечали, как бесцеремонно он расправляется с фактами, как обращает банальную юридическую формулу в изречение какого-нибудь увенчанного тирана, чью крепость под силу сокрушить ему одному. Это был особый взгляд на мир с точки зрения червяка, который пытается ползти в другую сторону.
Сегодня рассматривалось дело о правах на выпас, о мелких тайных прецедентах, которым не суждено войти в историю юриспруденции. Мэтр Демулен сгреб в кучу бумаги, одарил судью ослепительной улыбкой и покинул зал судебных заседаний с проворством узника, которому не терпится вырваться из темницы.
– Стойте! – прокричал ему вслед д’Антон.
Демулен обернулся. Д’Антон поравнялся с ним.
– Вижу, вы не привыкли выигрывать. Вам положено сочувствовать адвокату проигравшей стороны.
– Зачем вам сочувствие? Вы получили гонорар. Пустое, давайте лучше прогуляемся – мне не терпится оказаться подальше отсюда.
Однако д’Антона было непросто сбить с толку.
– Это лицемерие, которого требуют приличия. Таковы правила.
Камиль Демулен с сомнением всмотрелся в собеседника.
– Так мне можно ликовать?
– Если вам угодно.
– Я могу сказать: «Чему только учат в конторе мэтра Вино?»
– Если хотите. Мое первое дело было похожим на ваше, – сказал д’Антон. – Я защищал пастуха от его сеньора.
– Однако с тех пор вы продвинулись далеко вперед.
– Вы хотите сказать, не с точки зрения морали. Вы отказались от гонорара? Думаю, да. И я ненавижу вас за это.
Демулен встал как вкопанный.
– Неужели, мэтр д’Антон? Неужели ненавидите?
– Господи, да бросьте вы. Мне просто показалось, что вам по душе сантименты. Их в суде было предостаточно. Вы вели себя с судьей неуважительно, едва ли не оскорбительно.
– Я всегда так себя веду. И как вы заметили, редко выигрываю. Как думаете, д’Антон, я просто очень плохой адвокат или мне не везет с делами?
– Какая вам разница, что я думаю?
– Будьте беспристрастны.
– Как я
– Какое облегчение, – промолвил Камиль. – Лаконично и исчерпывающе. Сам мэтр Вино не сказал бы лучше. А сейчас вы похлопаете себя по растущему брюшку и заявите, что мне нужен жизненный план. Мы в курсе, что происходит в ваших конторах. У нас есть шпионы.
– Что не отменяет моей правоты.
– Многие не могут позволить себе адвоката.
– Да, но это проблема общественная, и вы за нее не отвечаете.
– Ваш долг – помогать людям.
– Неужели?
– Да, хотя я предвижу возражения. Вероятно, если смотреть с философской точки зрения, следует оставить их догнивать, но если это происходит у вас под носом…
– За свой счет?
– Никто не позволит вам делать это за чужой.
Д’Антон всмотрелся в собеседника. Неужели он это всерьез, подумал он.
– Вы порицаете меня за то, что я пытаюсь заработать на жизнь.
– Заработать? Это не заработок, а мародерство, грабеж, и вам это прекрасно известно. Полно, мэтр д’Антон, вы смешны, защищая эту корыстную позицию. Вы должны понимать, что, когда случится революция, вам придется выбирать, на чьей вы стороне.
– А революция позволит нам зарабатывать на жизнь?
– Мы должны надеяться. Однако мне пора, я должен быть у клиента. Завтра утром его повесят.
– Такое часто случается в вашей практике?
– Моих клиентов всегда вешают. Даже в имущественных и матримониальных спорах.
– И это как раз такой случай? Клиент вам обрадуется? Он может решить, что вы его подвели.
– Может. Кстати, это одно из вещественных дел благодати – посещать узников. Вам же это известно, д’Антон? Вас же воспитывали в лоне церкви? Я коллекционирую индульгенции и прочее в том же духе, поскольку считаю, что могу умереть в любое мгновение.
– Где ваш клиент?
– В Шатле.
– А вам не кажется, что вы идете в другую сторону?
Мэтр Демулен посмотрел на него так, словно д’Антон сморозил глупость.
– Видите ли, у меня свой маршрут. – Он помолчал. – Д’Антон, чего ради вы тратите время на пустую болтовню? Лучше бы суетились, зарабатывая себе имя.
– Может быть, я нуждаюсь в отдыхе от системы, – сказал д’Антон.
В черных светящихся глазах его коллеги была робость жертвы, измождение загнанного зверя.
Д’Антон подался вперед:
– Камиль, что вас гнетет?
У Демулена были широко расставленные глаза, и то, что д’Антон принимал за свойство характера, представляло собой лишь анатомическую причуду. Однако пройдет много лет, прежде чем он это поймет.