Сердце Эухеньо
Шрифт:
И кланялись вслед молодые дубки.
Порхали стрекозы вокруг, и пчела
Жужжала задорно, летя по делам.
Увы, постепенно темнело вокруг,
И чаща сгущалась. Промчался барсук -
Скорее укрыться в норе средь корней,
В норе безопасной согреться скорей.
И страх одолел Эухеньо в глуши.
Уже скоро ночь, а вокруг ни души,
Но чу!
– кто-то палой листвою шуршит
И веткой поломанной дерзко хрустит.
Застыл
От страха собрался ежа он рожать.
Тут, ветви раздвинув, навстречу ему
Шагнул человек, по гражданству удмурт,
По возрасту бабка, по гендеру - Ж,
С пропиской на тридцать восьмом этаже.
Она собирала грибы в том лесу,
Чтоб их добавлять в суп, там, или мацу.
Короче, обычный, читатель, грибник.
Факт этот, однако, не сразу постиг
Наш Э.Похуеску. Он грозно завыл
И бабку от страха за грудь ухватил.
Старушка сама не преставилась чуть:
Хоть женщина в возрасте, все-таки грудь...
К тому ж, незнакомец был темен лицом,
Сверкал он безжалостным белым клыком,
За ним мириады неслись комаров,
И красным светило из узких зрачков,
Разило от чудища за километр.
И ясно ей стало, что он людоед.
Она собралась его ебнуть клюкой,
Как вдруг чудо-юдо открыло рот свой,
И тенором бархатным молвило ей:
"Здорово, бабуля, хотите портвейн?
Мне мама оставила полбутыля,
Хотя я непьющий совсем экземпляр.
Портвейн прихватил я однако с собой,
А также вкуснейший пирог овощной,
Чтобы в дороге друзей угощать,
Которых надеюсь скорей повстречать".
Но бабку, похоже, портвейн не прельстил.
Она завопила вдруг что было сил:
"Изьвер и бакань, дурьяськыны, лакыр,
Сгинь, отвратительный мерзкий вампир!"
Наш Эухеньо слегка огорчился
И, жестко обломанный, в лес удалился.
Белку погладив, утешился он,
В итоге решив, что карга моветон
Удмуртский бессовестно предприняла
И этим мрак в душу ему пролила.
Но мысль в его подсознание впилась:
"Быть может старуха - бездушная мразь,
Но вдруг и со мною чего-то не так?
Вдруг я урод? Или, может, дурак?"
И, мысль эту прочь от себя прогоняя,
Уснул Эухеньо, бобра обнимая.
Наутро проснулись они под кустом,
Укрыты заботливо палым листом.
Бобер Похуеску дал крови глоточек,
А сам скушал аленький нежный цветочек.
Погладив живот, Эухеньо спросил:
"Бобер мой бобер, что крови мне налил,
Не знаешь ли ты, где друзей мне
Бобер отвечает: "Мне, в общем-то, ссать.
Но так уж и быть, я тебе подскажу.
Ты в каждую руку возьми по ежу,
Затем отправляйся на юго-восток.
Пройдешь по тропинке еще метров сто
И выйдешь из леса. Увидишь ты луг.
На нем тебя встретит твой будущий друг,
Цыган. Он любитель отведать ежа.
Когда он представится, лучше не ржать.
Тебя тут же в табор он свой отведет,
И чарку наполнит, и песню споет.
И весь табор станет с тобою дружить,
Ежа поедать, песни петь, водку пить".
Бобру Эухеньо спасибо сказал,
Пирог и портвейн в благодарность отдал,
Нашел двух ежей пожирнее на вид,
Чтобы цыгану ежом удружить.
И вот, он выходит из леса на свет.
Пред ним стоит парень - шикарно одет,
С цигаркой во рту и хитринкой в глазах,
И мысль очевидно его о ежах.
Ежей Похуеску ему протянул.
Цыган на него благосклонно взглянул,
Сказал: "Незнакомец, представься скорей!
Спасибо за этих жирнейших ежей".
"Меня Эухеньо зовут, Похуеску,
Я в доме живу вон за тем перелеском".
Ну а меня же зовут Аполлон
Бабкин-Козёл. Я цыганский барон".
Наш Похуеску сдержался с трудом,
Зная: нельзя ржать над этим Козлом.
Молча кивнул он и следом пошел.
Гордо вышагивал Бабкин-Козёл.
Вскоре они добрались до цыган.
Происходил у цыган балаган,
Но только узрели цыгане ежей,
Как стали, конечно, еще веселей.
Песню цыганскую спели они
О том, как ежей их текстура манит:
Колючий еж
Наш украсит борщ,
И лягушка сладость придаст.
А кто не любит ежей,
Кто не хочет ежей,
Тот изменник и педераст!
Затем развели они жаркий костер,
И нож был разделочный очень остер.
Закинув крапивы, ежей и лаврушки,
Для вкуса добавили лапки лягушки.
Дымится над полем душистый супец.
Съев ложку, решил Эухеньо: пиздец
Пришел ему - дико живот прихватило,
К тому же не очень и вкусно-то было.
По табору бешено он заметался,
В кусты сиганул - так он там и остался.
Лишь вечером выбрался он из кустов.
Подходит к костру - уже ужин готов,
И он подозрительно пахнет ежом.
Но был Эухеньо опять молодцом:
Попробовал ужин - и снова в кусты,