Сердце горца
Шрифт:
– Это точно, – сказал Дэгъюс, кивая в знак согласия и пристально глядя на Драстена.
– Он всегда такой консервативный? – спросил Адам у Дэгьюса, бросая угрюмый взгляд в сторону Драстена.
– Драстен слишком щепетилен в делах, которые касаются клятв и всего такого, – сухо ответил Дэгьюс.
– Зато кое-кто из нас слишком болтлив, – произнес Драстен, окинув Дэгьюса ответным взглядом.
– Ну правильно, потому что, если бы мы оба поступали одинаково, ты был бы мертвым. Да, чуть не забыл, и я тоже, – спокойно сказал Дэгьюс.
Губы Драстена на какой-то
– Ладно, брат, сдаюсь. Чертов сукин сын!
– О, я вижу, ты научился у своей жены еще нескольким словечкам, – заметил Дэгьюс, удивленно подняв бровь.
– Я только что сделала кое-что настолько ужасное, что даже не знаю, кто я после этого, – выпалила Габби без всяких предисловий, когда наткнулась на Гвен и Хло МакКелтар; наконец она вышла в центр замка.
Она не собиралась им это говорить – в самом деле, она ведь их практически не знала, лишь по вчерашней короткой беседе, которая состояла в основном из перечисления недавних событий и не содержала ничего личного, – но ее рот, похоже, жил в это утро собственной жизнью, и она поняла, что если попытается его закрыть, то просто взорвется.
Или хуже того – отправится искать еще один графин с вином, а Габби знала, что это очень, очень плохая идея.
Жены МакКелтаров удобно устроились в мягких креслах в просторной, освещенной солнцем комнате, куда вел главный холл на втором этаже. Восточная стена этой комнаты была сделана из небьющегося стекла и открывала вид на бурно поросшие зеленью сады. Женщины смотрели на гостью, ласково улыбаясь.
– О, заходи! Мы как раз о тебе говорили, – сказала Хло, радостно сияя и призывно похлопывая по соседнему креслу. – Присоединяйся к нам. Ты еще не завтракала? Там кофе и пирожные, – она указала рукой в сторону стола, – угощайся. Мы с Гвен всегда завтракаем на солнышке; мы здесь каждое утро. Хотели тебя разбудить, но Адам сказал, что ты должна выспаться. Он заявил, что ты уже довольно долго не имела возможности поспать на нормальной кровати.
Не сходившее с лица Габби хмурое выражение начало потихоньку меняться. Пусть Адам не принес ей кофе, но, по крайней мере, он думал о ней.
– Кстати, где он? – недовольно спросила она, потянувшись за румяной лепешкой, покрытой золотистой корочкой.
– Они с Драстеном и Дэгьюсом рано утром поехали кататься верхом, – ответила Гвен. – Когда они выезжали, то все время говорили на гаэльском и, по-моему, довольно бурно что-то обсуждали, поэтому, думаю, их еще какое-то время не будет. Так что же такое ужасное ты натворила? – с интересом спросила она, взяв со стола чистую чашку и протягивая ее Габби.
Опустившись на стул рядом с Хло, Габби налила себе кофе бросила туда сахар и жадно отпила. «Вкусный и крепкий, – от метила она. – Слава тебе, Господи». Гвен и Хло терпеливо ждали, пока она немножко придет в себя, но, когда Габби доела вторую лепешку, Гвен постучала ногтями по ее чашке.
Сделав глубокий вдох, Габби приступила к рассказу. Подбадриваемая их понимающими взглядами, она сообщила обо всех отвратительных событиях, которые с ней приключились Начиная с
К тому времени как она закончила свой рассказ, Гвен и Хло уже смеялись до слез.
– Не могу поверить, что я это сделала, – в десятый раз повторяла Габби. К счастью, кофеин уже разливался по ее телу, а лепешки заглушили неприятное чувство в желудке, и грохот огромных молотков в голове превратился в легкое постукивание. Она начала подумывать, что неплохо было бы принять сегодня душ. Когда Габби проснулась, одна мысль о душе, о том, как маленькие струйки воды коснутся ее чувствительной головы, показалась невыносимой. – Бананы, – удивленно проговорила она. – Вы можете представить себе, что я такое сказала? Никогда раньше со мной такого не бывало. Не знаю, что на меня нашло.
Когда она произнесла слово «бананы», хозяйки замка снова расхохотались, держась за животы.
Едва заметная, смущенная улыбка читалась в глазах у Габби, когда она смотрела, как они смеются. Да, это, конечно, было смешно или, по крайней мере, было бы смешно, если бы так по-идиотски поступил кто-то другой. Если бы что-то такое дурацкое сотворила ее подруга Элизабет, Габби и сама несколько месяцев хохотала бы над этим.
Хозяйки замка наконец успокоились, и Хло дружелюбно проговорила:
– Да ладно. Прошлым вечером тебя взбесило то, что каждая женщина в этом замке смотрела на твоего мужчину так, как а свое любимое мороженое, которое она хочет попробовать. Поверь, мне знакомо это чувство. Бывает, после того как я просто пройдусь с Дэгьюсом по многолюдной улице, я потом несколько дней буквально схожу с ума. Они с Драстеном сильно отличаются от среднестатистических мужчин двадцать первого века; женщины от них просто теряют голову. Когда мы последний раз были в Инвернессе, какая-то сумасшедшая писательница, автор романов, во время тура по горам пыталась уговорить Дэгьюса сняться для обложки ее книги. Гвен покосилась на нее и кивнула:
– Это уже начинает надоедать. Я чуть не подралась с одной продавщицей в магазине спорттоваров.
Но Габби, казалось, не слушала их.
– Адам не мой мужчина, – недовольно возразила она Хло. А разве это не было основной проблемой? – Ведь он, – задумчиво добавила она, – вообще не мужчина.
– О чем это ты?! – воскликнула Гвен.
– Он Существо, Гвен. – Габби не могла поверить, что ей приходится объяснять такие очевидные истины. Разве ей не говорили вчера вечером, что Гвен – выдающийся физик?
– Туата-Де мужского пола, – поправила ее Гвен. – Так мы их называем. Существа – это что-то сказочное, вроде маленьких эльфов с крылышками за спиной. А они не такие. Они – высокоразвитая цивилизация, раса с чрезвычайно высокими технологиями, но при этом Адам остается истинным мужчиной. Господи, неужели ты не замечаешь, как он на тебя смотрит? Если у тебя есть какие-то сомнения насчет того, кто он, погляди ему в глаза. Он настоящий мужчина.
Габби замерла.
– А как он на меня смотрит?