Сердце Хаоса

Лазорева Ксения

– Прикажите своим людям прочесть заклинание защиты так, чтобы оно полностью накрыло всю вашу группу. Снаружи и изнутри. А затем велите произнести заклинание, окутывающее невидимостью моих людей.

– Хотите сбежать?

– Нет, я останусь здесь. Но хочу уберечь моих солдат. После я буду в вашем распоряжении.

Некоторое время Грейслейн изучал его.

– Хорошо. Я сделаю это, - полуобернувшись к своим людям, он выкрикнул: - Всем внимание! Приказ, прочесть коллективное заклинание защиты внутреннее и внешнее 'Благословение Древа', затем расправить заклинание 'Свет нисходящий'

на середину этой горы, выполнять!

Хотя его люди явно не поняли смысл этого задания, они были слишком хорошо обучены, чтобы не подчиниться. В тот момент, когда слепящий свет полуденного солнца окутал верхнюю часть горы вместе с отрядом Астала, был воздвигнут защитный барьер вокруг его людей.

– Вы удовлетворены?
– Грейслейн обернулся к капитану.

– Вполне. Можете делать со мной, что должны.

– Должен?
– На миг Грейслейн задумался, в это время арбалет был отведен в сторону.
– Если я буду действовать согласно инструкции, мне придется взять вас в плен как важную фигуру в армии Астала. Однако... я не могу воспользоваться ей в сложившихся обстоятельствах. Как я уже говорил, если оставить вам ваш ум, даже лишенный свободы, вы способны принести много бед. Поэтому, думаю, смерть станет наилучшим решением проблемы.

– Собираетесь убить меня прямо здесь?

– Да, если ваши солдаты не дураки, они поняли, что вы организовали этот путь отступления для них. У моих же людей есть две инструкции. Им достаточно будет привести доказательство, что вы связаны со Слепым Богом, и вторая из них вступит в действие. Она гласит: согласно указу Инквизиции, такие, как вы, приговариваются к немедленной смерти без возможности искупления грехов. Меня все это не волнует, но я вынужден воспользоваться ей ради безопасности и будущего Приоры.

– Ваши волосы, ваш выговор и фамилия Ауслейз, хотя что-то одно из них может быть выдумкой, все же, я уверен, вы родились не на Севере. Ради чего вы сражаетесь за эту страну?
– спросил капитан.

– Не думаю, что обязан отвечать, но раз все равно через минуту вы будете убиты, пожалуй, я могу сказать, что для этого есть причина. Я всего лишь хочу помочь кому-то дорогому для меня.

– Такие люди есть?

– Несомненно, - коротко ответил Грейслейн.
– И ради такой цели я пойду на все.

– Тот человек должен быть счастлив.

– Боюсь, он даже не знает об этом. Но это не имеет значения, - с этими словами Грейслейн вынул из меч из ножен.
– Предупреждаю, даже с вашими навыками не пытайтесь бежать, я не хотел бы убивать вас со спины. Примите эту участь и избавьтесь от греха, который совершили, связавшись с этой силой.

Стальной блеск в глазах капитана немного смягчился. Некоторое время он молчал, а затем...

– Прошу прощения... но я не могу позволить себе быть убитым вами.

– О?
– Грейслейн вскинул бровь.

– Потому что у меня тоже есть те, кто зависит от меня. Умереть мы можем в любой момент. Можно глупо утонуть или отравиться, получить смертельную болезнь - есть тысячи способов смерти. Наверно, смерть от руки противника в бою не так уж плоха для солдата. Однако...
– капитан заставил своего коня отступить на

два шага, - если я погибну, тогда все, что я делал до этого дня, и особенно договор с Креонтом, окажется бессмысленным. А я стараюсь избегать бессмысленных вещей. Поэтому, - он резко развернулся, - я собираюсь избежать смерти.

– Думаете, сможете?

– Я обязан попытаться. Мои люди уже в безопасности, а значит, я ответственен только за свою жизнь, бросив все силы на нее, я попытаюсь выиграть.

– Мне жаль...
– только и произнес Грейслейн, отводя руку для удара. Капитан вогнал шпоры в бока лошади, одновременно вскидывая арбалет. Прозвучал 'бенг', и меч Грейслейна откинуло назад, однако он не выпустил его из руки.

– Забавно, - холодная улыбка скользнула по его губам. Однако в этот миг нечто появилось между ним и его целью. Шапка красно-коричневых волос, закрывавших глаза, опущенные к земле, испачканное в пепле лицо, обрывки того, что когда-то было мундиром рядового солдата. Но даже так было понятно, что это... Ребенок?! Откуда он здесь?

– Приказ...
– произнес мальчишка охрипшим голосом, - приказ...
– и тут голова его вскинулась. Ему нельзя было дать больше десяти.
– Приказ защитить Сая Валентайна!!!!
– выкрикнул мальчишка. Хотя из-за слоя грязи на лице, невозможно было точно определить пол ребенка, но Грейслейн решил, что это мальчишка. Его широко открытые, огромные карие глаза были совершенно пусты. Как будто из них вычерпали все - силу жизни, надежду, волю, желания. Осталось только одно - намерение слепо выполнить один единственный приказ.

Лицо Грейслейна исказилось. Он вспомнил, как однажды уже видел точно такие же глаза - у его младшего брата. Такие глаза были у маленького Мизара. Глаза того, кто потерял все, хотя с самого начала не имел ничего. Глаза Детей Хаоса!
– понял Грейслейн.

В это время мальчишка поднял сжатую в кулак руку и указал на него:

– Ломайся, - произнес он.

На глазах Грейслейна меч покрылся тонким коричневым налетом, потом он потемнел, въедаясь в металл. Хватило нескольких секунд, чтобы оружие рассыпалось в пальцах, превратившись в ржавчину. Но это было еще не все. Металлические детали на его одежде, даже сбруя коня тоже оказались проеденными ржавчиной. Чудовищная сила. Дети Хаоса действительно пугали. Хотя они не использовали магии, но способны были управлять силами этого мира. В этот миг его конь споткнулся, и Грейслейн вылетел из седла. Однако, быстро сгруппировавшись, он опустился на колено. 'Ясно, и подковы тоже. Значит, весь металл', - подумал он.

– Ваше превосходительство!

– Не снимать!
– закричал он солдатам, которые, видя, что происходит, попытались убрать защитный барьер.
– Не снимать, это приказ!

Однако...

– Ломайся, ломайся, ломайся, - произнес мальчишка, прочертив воображаемую линию вдоль рядов его людей. И хотя щит устоял, но прогнулся. Невероятная сила...
– Я сказал... ломайся!!!!
– закричал ребенок, подняв вторую руку.

Щит не выдержал и пошел трещинами, затем и вовсе рассыпался на части. Все, до чего смогла дотянуться сила мальчишки, тотчас же превращалось в ржавчину.