Сердце Хаоса
Шрифт:
Наконец Конан нырнул в узкий тупик, затащил девушку за собой и, остановившись, внимательно огляделся. Вряд ли стражники смогли проследить его путь непосредственно, но рост киммерийца и его голубые глаза были хорошей приметой даже в таком большом городе, как Аграпур.
– Спасибо за помощь, – неожиданно холодным и внушительным тоном произнесла девушка, направляясь к выходу из тупика. – Мне пора, – добавила она.
Конан вытянул руку, преграждая ей путь. При этом ее грудь ткнулась в мощное предплечье юноши. Девушка вспыхнула от смущения.
– Не сейчас, –
– Пожалуйста, – попросила она, стараясь не смотреть ему в глаза. Ее голос задрожал. – Я… я – девушка. Мой отец даст тебе много денег, если ты вернешь меня ему… такой же… – Румянец на ее щеках стал еще гуще.
Конан поперхнулся:
– Не нужна мне твоя девственность, детка. Ответь-ка мне лучше на пару вопросов.
К его удивлению, девушка обиженно заморгала и с горькой усмешкой сказала:
– Я, полагаю, должна быть счастлива, что даже убийцы предпочитают стройных, изящных девушек. Да, я знаю, что я – корова. Отец часто говорил мне, что я создана для того, чтобы… чтобы выносить многих сыновей и выкормить их всех самой, – тихо договорила она, покраснев до ушей.
Дурак же твой папаша, подумал Конан, оглядывая ее. Эта девушка была создана больше чем только для вынашивания сыновей. Хотя, признаться, любой, которому доведется стать отцом ее детей, наверняка сочтет это мероприятие весьма приятным.
– Не верь глупостям, – попытался успокоить ее Конан. – Ты доставишь много радости любому мужчине.
– Правда? – недоверчиво спросила она. Ее полные слез глаза ласково глядели на лицо киммерийца – совсем невинно, убеждал себя он.
– А как… как загоняют почтовую лошадь?
Конан долго не мог понять, с чего она задала ему этот вопрос, а когда сообразил, то не мог скрыть улыбки.
– Долго и основательно… не давая ни минуты передышки. В общем, мерзкое дело.
Она снова покрылась румянцем до самого воротника платья. Конан закашлялся. Девушка краснела так легко и так очаровательно.
– Как тебя зовут, малышка?
– Ясбет. Отец зовет меня Ясбет.
Она посмотрела на улицу, запруженную телегами и повозками, и вдруг спросила:
– Как ты думаешь, корзина… ну, то, что от нее осталось, будет там, если мы вернемся? Вообще-то она мамина, и Фатима жутко разозлится, если я ее потеряю. Даже больше, чем из-за украшений. Хотя она и так с ума сойдет от всего, что случилось.
Конан покачал головой:
– Как корзина, так и драгоценности поменяли с тех пор как минимум трех хозяев. У кого-то их перекупили, кто-то заплатил жизнью. Да, а кто такая Фатима?
– Моя няня, – ответила она, а затем вздрогнула и недовольно посмотрела на него, словно он обманом заставил ее раскрыть секрет.
– Ах, няня! – рассмеялся Конан. – Может, у тебя до сих пор и кормилица есть?
– Это отец так решил. Он считает, что няня должна присматривать за мной, пока я не выйду замуж. Мне это уже порядком надоело. Фатима думает, что мне все еще пять лет, а отец всегда слушает ее советы. – Ее голос все слабел и почти превратился в шепот. – Я вообще не знаю, чем все это для меня кончится. Фатима просто запрет
– Ой, стоило бы… – задумчиво сказал Конан.
– Что стоило? Ты о чем? Что я сказала? – вздрогнув и покраснев, затараторила Ясбет.
– Стоило бы повнимательнее следить за тобой. Не удивлюсь, если твой отец наймет еще пару-тройку нянюшек для тебя.
На самом деле, Конан счел бы и порку вовсе не лишней, но решил поберечь достоинство девушки и не говорить об этом.
– Ну а теперь ответь мне, Ясбет. Что это ты надумала? Что за шатания по улицам с раздачей драгоценностей? Какая дурь на тебя нашла?
– Это не дурь! – запротестовала она. – Я хотела сделать что-нибудь сама, лично. Ты даже не представляешь, как я живу. Фатима следит за каждым моим шагом. Мне нельзя ничего решить самой. На этот раз я была вынуждена перелезть через ограду сада без разрешения.
– Но раздавать украшения нищим и шлюхам?
– Эти… эти женщины… Я не собиралась давать им ничего. Просто я решила помочь бедным, а кто может быть беднее, чем нищие… Ничего, теперь отец поймет, что я больше не ребенок. Я вовсе не жалею, что отдала эти побрякушки. Они не так уж дороги мне. Зато помогать бедным – благородно!
– Да тебе и шестерых нянек мало! Детка, неужели тебе не пришло в голову, что с тобой может что-то случиться? Если ты хочешь помочь бедным, поспрашивай у своих слуг. Они наверняка знают нуждающихся людей. И лучше было бы продать украшения, а беднякам отдать деньги.
Ясбет фыркнула:
– Даже если все мои слуги не были бы заодно с Фатимой, все равно – где бы я нашла честного покупателя на эти камни? Меня обманули бы или послали за отцом, чтобы вести переговоры с ним. А уж он-то точно прислал бы Фатиму, чтобы та забрала меня домой. Только такого унижения мне и не хватало.
– Думаешь, перекупщики драгоценностей узнали бы тебя? – недоверчиво переспросил киммериец. – Они знают твоего отца? Интересно, кто же он? Король Йилдиз?
Она вздрогнула и умоляюще посмотрела на него:
– Ты ведь не поведешь меня к отцу, правда?
– А почему бы и нет. Негоже тебе шататься по городу без сопровождающего, малышка.
– Но ведь тогда он узнает о том, что случилось сегодня, – она всхлипнула, – а потом и Фатима…
Облизнув губы, она наклонилась к Конану и прошептала:
– Послушай меня, пожалуйста, я…
Неожиданно она поднырнула под его руку и выскочила на улицу.
– Вернись, дура! – заорал Конан и бросился за ней.
Ясбет проскользнула чуть ли не под колесами большой повозки и скрылась из виду на другой стороне улицы. Телеги двигались вплотную друг к другу и Конан некоторое время не мог пробраться между ними. Когда же ему наконец удалось попасть на другую сторону, Ясбет нигде не было видно. Гончар-подмастерье раскладывал на пороге лавки изделия своего учителя. Торговец коврами предлагал свой товар. Моряки и портовые девки входили и выходили из трактира. Но девушки и след простыл.