Сердце Химеры

Кавереелла

Дин умел быть милым, но обожал, когда кто-то искренне ненавидел его за сарказм.

– Беру назад, все хорошее, что только что о тебе подумала, - произнесла Ника в бутылку и сделала глоток холодного пива.
– И вообще, я все еще не простила тебя за ту рыбу.

Дин закатил глаза.

– Никуль, только не надо ворчать. Это несексуально.

Валявшийся на столе хлебный скатыш полетел в сторону Репентино. Тот увернулся.

Кирран возмущенно убрал со стола продукты, имевшие вероятность запуска в пространство

и произнес:

– Ника...

– ... не балуйся хлебушком, - передразнил Дин.

Кирран бросил чертячий взгляд на приятеля и договорил:

– ... если хочешь, чем-нибудь запустить в этого кретина, возьми что-то потяжелее.

Репентино показал приятелю средний палец и с издевательским тоном обратился к девушке:

– Скажи, Никуль, а с какого это перепугу, ты с осужденным троллем решила завести племянника... в наш дом?

– Раз уж тебе интересно. Через пару дней Цератопа казнят,- ответила Ника, протягивая маленькому троллю яблоко, - он попросил пристроить племянника... ну, типа в хорошие руки.

– А типа хорошие, это типа наши?

– Типа да. Это временно. И это все что я могу.

Тролльчонок брезгливо сморщился, положил яблоко на стол и потянулся к бутылке пива.

– Эй!
– возразила Ника, шлепнув малыша по лапе.
– Тебе еще рано.

Лицо Дина просияло.

– С чего ты взяла?
– удивился он.
– Тролли до хренста лет живут. Может этому дьяволу всего лишь шестьдесят.

– Труперда, пифо дай, - вдруг произнес малыш, злобно морщась.

– Тебе сколько лет-то?
– обратился Кирран к маленькому троллю.

– Скоко надо, - ответил тот.
– В гости позвали, а потчевать не будите? Мухоблуды!

Приятели переглянулись.

Ника пожала плечами и сказала:

– Слышали бы вы, как он злословил, когда я его из приюта забирала. Ему там нравилось.

– Там я мочил педовых гадоф!
– выкрикнул Кроуш, стукнув кулаком по столу.

Отвергнутое яблоко подпрыгнуло и скатилось на пол.

– Это он про мистических пубертатных малолеток сейчас?
– почесывая небритый подбородок, предположил Дин.

Кирран, словно старательный пестун, потряс указательным пальцем перед носом гостя и пригрозил:

– Будешь буянить, накормлю тебя цветной капустой.

– Мммм, - поглаживая живот, протянул тролль, - обожаю склизкую капустху.

Репентино сморщился и брезгливо произнес:

– Кир, наложи ему этой гадости. Освободи, в конце концов, холодильник от твоих кулинарных экскрементов. А ты, Никуля... если племяннику в приюте так нравилось, на черта его сюда притащила? Он воняет, как трехнедельный носок.

– Повторяю, - сказала Ника снисходительно, - Цератопа казнят. И я пытаюсь делать правильные вещи. Считай, что это было последнее желание. Ну, если опустить просьбу почесать ему яйца.

– Чего-чего?
– удивился Кирран, доставая из

холодильника кастрюлю капусты. Все, что касалось целомудрия подруги, его напряженно интересовало.

– Верис, у тролля при виде тебя зачесались яйца?
– запальчиво подхватил Дин.
– Гм, Киррюша, посмотри на мою проказливую улыбку. О чем она говорит?

– Что у тебя запор, - ворчливо предположил приятель, протягивая маленькому троллю тарелку 'вкуснятины'.

Репентино закатил глаза и сказал:

– Нет. Я думал о том, что у тебя в штанах.

– Ооо, какая прелесть, - усмехнулся Кирран.
– Мне нужно смутиться?

– Я про то, что у тебя при виде Никули тоже свербеж начинается. А все почему?

– Ну и почему?

– Потому что у тебя нет девушки. В наше время, если нормальный пацан не имеет девчонку, а ключевое слово здесь именно 'имеет'...

– Ой! А как поживает твоя девушка, Репентино? Та самая, у которой по семь пальцев на ногах, - оживленно перебил Кирран и покосился на приятеля.
– Я слышал, у нее к тому же растут волосы на лице. Это правда?

Дин хмыкнул и, махнув рукой сказал:

– Ты будешь гореть в аду за это напоминание. Скорми-ка троллю еще и свою гороховую блевоту.

– Вообще-то, я люблю гороховое пюре, - ответил Кирран.

– Я всегда знал, что с тобой определенно что-то не так. И да... у нее была рыжая борода. И что? Она брилась каждое утро. Если бы я однажды не подглядел за ней в душе, ни за что бы не догадался и до сих пор бы жил с этим мутантом.

Кирран засмеялся:

– Бааа, какое головокружительное сочетание: мало того что ты развратник, так ты еще и развратник способный на длительные отношения.

– Ты заставляешь меня жалеть, что у меня только два средних пальца, - пробурчал невидимка.

Девушка следила за перепалкой приятелей вполслуха, отрешенно разглядывая бутылку. Пиво было холодным и терпким. Верис сделала большой глоток и, выпустив хмельную отрыжку через нос, сказала без надежды быть услышанной:

– Я узнала, кому принадлежит мое сердце.

– Не уж-то рукоблуду Киррюше?
– игриво спросил Репентино и получил шлепок от приятеля.
– Какого черта? Мак-Сол, еще раз тронешь меня...

– Лионкур сегодня показал документы, - повысив голос, ответила Ника и торжественно подняла бутылку пива.
– Донором была моя мать. Во мне сердце Люмены Верис. Круто, да?

На кухне воцарилась тишина. Даже маленький тролль перестал чавкать.

– Кто бы мог подумать, - вдумчиво протянул Репентино.

– А еще, - произнесла Ника, неловко прерывая возникшее молчание, - завтра я хочу попробовать найти для Цератопа адвоката. Оказывается, у троллей даже нет шансов оправдаться, - она сделала новый глоток.
– В этом мире вообще есть что-нибудь более-менее справедливое? Это риторический вопрос, конечно...