Сердце Империи

Билик Дмитрий Александрович

Навстречу выскочила медсестра, чуть не промчавшись мимо, но Олег уверенно и относительно бережно перехватил ее, удержав за плечи.

— Что случилось?

— Антипов… Антипов…

Медсестра выглядела не сказать, чтобы испуганной, скорее удивленной. Она хлопала большими, плохо подведенными ресницами и постоянно выдавала лишь эту фамилию.

— Что Антипов? — спокойно, но твердо спросил Навуходоносор.

— Ну он… сидит там.

— Давай по порядку.

—

У нас вечерний прием лекарств, все как обычно. Я Харитону, значит, лекарство дала, заставила выпить… Он же тяжелый у нас, в своем каком-то мире. А тут сел на кровати, посмотрел на меня, страшно так, осмысленно. И спрашивает: «Где отец»?

— Отец? — удивился Олег.

— Ну да. Что ему в голову втемяшилось? Родители давно погибли. Вот, сидит теперь, смотрит… Я побегу до Петра Сергеича, присмотрите за ними.

И, высвободившись из цепких объятий Олега, неуклюже размахивая руками, чуть косолапя, побежала по коридору.

— Меня тут все знают, — объяснил Навуходоносор, — тому пару тысяч дал, этой, — кинул он на медсестру, — бутылочку вина подарил. Втерся, так сказать, в доверие. Видишь, договорился на время палату освободить под твое пользование. Пойдем, поглядим, что там произошло, пока за Сергеичем побежали… Да не бойся, тут не буйные.

— А что за Сергеич?

— Заведующий отделением. Нормальный мужик, бухать только любит.

Олег зашел в палату, а я вслед за ним. Помещение было точь-в-точь, как у меня. Вот только люди… Отрешенные, потерянные, запущенные, со съехавшими воротами на больничных пижамах. Самый дальний сидел, пуская слюну и пялясь в пустоту. Меня передернуло. Интересно, я такой же был? Хотя нет, судя по коленям, непись вел относительно активный образ жизни.

Навуходоносор решительно направился к сидящему на кровати, прислоненной к нашей стене, парню. Я оглядел его: невысокий, плотный, хотя скорее даже рыхлый из-за отсутствия движения, нос горбинкой, широкий подбородок, хотя скулы острые и светлые волосы. Странный, вроде вовсе не похож на меня, а с другой стороны, точно давно потерянный брат.

— Олег, он спрашивал, где Отец, — дошло до меня.

— Ну да, — Навуходоносор присел на корточки, глядя парню в глаза, — про отца своего спрашивал.

— Не своего. И не отца, а Отца. Понимаешь. Смотри, — я указал на стену, — прямо за ней моя кровать.

— Так, — тон Олега не предвещал ничего хорошего, — еще одна непись, получается.

— Не просто непись, — просиял я, — как я понял, вы же не переключали лазер в другой режим после моего возвращения.

— Нет, конечно.

— Соответственно, и телепорт до сих пор привязан к точке с нулевыми

координатами. И захват сознания был произведен у того существа, что стоял к этой самой клятой точке ближе всего. И судя по молчанию этого паренька, у нас есть только один кандидат на звание переселенца обратно.

— Быть не может.

— Может! — чуть ли не плясал я от радости. — Хло, чего сидишь? Не узнал что ли?

— Кирррил, — чуть заикаясь, сказал парень, — я узнаю тебя манере разговаривать, но лицо…

— Генетика, бессердечная сволочь, она такая. Что ты помнишь?

— Все стало рушиться. Потом свет исчез…

Я подошел и обнял растерянного Хло. Точнее паренька, внутри которого поселился фейра. Пахло от него так себе. Прогоркшим, старым потом, который за раз не смыть даже дегтярным мылом и чем-то затхлым. Но черт, возьми, это же был Хло.

Мне вспомнились слова Отца. Он говорил, что путь в Верравию для моего друга закрыт. Но фейра туда и не пошел. Творец оказался прав, люди всегда пытаются обойти правила. И, как правило, им это удается. Мне-то уж точно.

— Где я? — спросил Хло.

— В худшем месте, которое можно придумать. В моем мире. И знаешь, что самое страшное? — я заговорщицки понизил голос. — Здесь нет магии.

— Совсем?

— Ага. Кстати, Олег, а правда, где мы? Точнее, я понял, что в доме скорби. А если привязать нас к гугл-картам?

— Под столицей нашей родины, не больше полсотни километров.

— Ну вот, Хло. Скоро я покажу тебе Мордор. А, ты же не читал Толкина. Ничего, сам увидишь в общем. Проведу по всем злачным местам, по всем чебуречным, покажу институт, где мне приходилось мучаться. Олег, кстати, а что с инсти…

— Академический отпуск по состоянию здоровья, — ответил Навуходоносор.

— Норм, — кивнул я, — а может и тебе в универ поступить? Парень ты неглупый, быстро все схватываешь. Как Отец говорил твое полное имя?

— Хлоэрль Хар Итон Лерли.

— ХарИтон? Вот ведь, кто-то там наверху тебя явно любит. Только теперь ударение будет на последний слог. Но не надейся, я все равно буду звать тебя Хло. Тебе столько всего еще предстоит узнать. Пойдем, кстати, познакомлю со всеми.

Мы вышли из палаты. По коридору, навстречу к нам, уже шагал человек в белом халате с давешней медсестрой. Увидев нас, он ускорился и чуть ли не побежал, возмущенно взмахивая руками. Его перехватил Олег, взяв под локоть и что-то спокойно и уверенно говоря. А я толкнул дверь в свою палату.

— Ну что, Хло, помнишь, как ты говорил, что мы встретимся в новой жизни? Вот она и наступила.