Сердце колдуньи
Шрифт:
— Ха! Здесь нет никаких кувшинок! Им не на чем расти!
— Значит, будешь расти на скале, — пообещала Брешия, видя, что не совсем убедила его. И улыбнулась, когда он объявил:
— Женщина или ведьма, не уважающая старших, ничего не стоит! Пожалуй, оставлю тебя здесь, пока не сгниешь на месте и не скатишься по холму! Ну, что ты об этом думаешь?
— А я покачусь по холму и свалюсь тебе на голову, старая, увядшая кувшинка, пропеченная солнцем и иссохшая без воды. Как тебя зовут, старик?
— Деббин мое имя. Я охраняю
— Поре чего?
Старик погрозил ей кулаком и выкрикнул несколько непристойных ругательств. Брешия учтиво кивнула в ответ. Снова раскрыв рот, он обнаружил, что язык так распух, что вылезает наружу. Деббин начал давиться. Ему хотелось взвыть от ужаса, но он и этого не мог — язык продолжал распухать.
— Если хочешь, чтобы язык снова спрятался за зубы, впусти меня.
Его щеки раздувались, а лицо было краснее заката на западном побережье.
— Впрочем, — продолжала она, — если тебе нравится твой новый язык и впустить меня ты отказываешься, я пошлю тебя в подземный мир, где таких стариков, как ты, поджаривают на огромных дымящих кострах. Демоны любят человеческие языки, по крайней мере я так слышала.
Старик попытался выругаться, но снова подавился. Ворота со скрипом отворились. Брешия улыбнулась ему и растопырила пальцы веером. Язык принял прежние размеры.
— Молодец! — прошептал принц. — Прекрасная мысль!
Она почувствовала, как его губы коснулись мочки ее уха, лизнули, слегка прикусили. Брешия замерла, услышала, как принц задохнулся, а старик выругался, возможно, желая ей оказаться в самом глубоком подземелье Модора. Но говорить громче он боялся, и Брешия, разумеется, это знала.
Она откашлялась и махнула ему рукой.
— Если ты показала все фокусы, на которые способна, — пробормотал принц, — тогда нам пора.
Она фыркнула.
— Или пытаешься произвести на меня впечатление, чтобы я счел тебя достойной быть моей подругой?
— Нет. Гадаю, как ты будешь выглядеть, когда твой язык повиснет ниже подбородка!
— Даже не думай проделать со мной такое! Но тем не менее ловко сделано!
Они вошли в просторный двор, где не было видно ни детей, ни лошадей, ни домашних животных. Одни старики и старухи, молча ковыляющие по камням, согнув плечи, опустив глаза в землю.
— Все это очень странно, — хмыкнул принц, шелестя одеждами. — В них нет никакой магии. Одно отчаяние.
— Ты прав, — кивнула она, — от них ничего не исходит. Они смертны. Но все очень стары. Почему?
Принц не ответил. Только взял ее под руку и повел к высоким дверям башни.
— Они не могут умереть, потому что страдания и бедствия удерживают их на земле, — пояснил он. — Помню, как отец говорил мне, что следовало бы убить мать Модора прежде, чем она легла с демоном и породила этого ублюдка. Грязное пятно на репутации всех волшебников. Жаль, что он не избавил мир от
Она почти видела, как он хмурится.
— Но почему он этого не сделал?
— Насколько мне известно, мать Модора отговорила его, поклялась, что ее сын родится чистым сердцем и душой.
— И твой отец поверил?
— Именно.
Брешия неожиданно остановилась и запрокинула голову.
— Я считала свою башню верхом колдовского искусства. Но это!..
— Похоже, он трудился много-много лет, создавая свою крепость, — засмеялся он. — Она предназначена для устрашения простых смертных и других волшебников. Он еще не почувствовал твоего присутствия, Брешия, и не знает, что я с тобой.
— Но откуда тебе знать, принц? Как можешь ты проникнуть в его мысли? А вдруг Модор в эту минуту смотрит на нас, злорадно потирая руки и решая, как лучше прикончить тебя и меня? — возразила она.
— Ах, Брешия, знай Модор, что ты здесь, велел бы украсить башню драгоценными камнями, чтобы ослепить тебя. Наполнил бы этот голый сырой двор цветущими фруктовыми деревьями и прекрасными цветами, чтобы воспламенить твое ведьмино сердце. Он хочет тебя, так ведь?
Она ничего не ответила, продолжая шагать к черным, как сердце колдуна, дверям.
— Пойми он, что я с тобой, немедленно открыл бы двери в яму с гадами.
— Но ведь подобные вещи быстро исчезают.
— Да. При обычных обстоятельствах. Но с Модором? Трудно сказать. Ходили сплетни о черных деяниях и гнусных жертвах.
Двери медленно стали открываться внутрь, не успела Брешия их коснуться. На пороге стоял Модор, пристально глядя на нее. Высок. Слишком высок для человека или волшебника. Но и это простое заклятие быстро развеется.
— Приветствую тебя, господин! — воскликнула она, снова запрокидывая голову.
— Брешия, это ты? Давно пора было явиться в Пенуит! Я тебя ждал.
— Я пришла за своей палочкой.
— Значит, правда, что твоя магия бессильна без палочки? — усмехнулся он, молниеносно выхватывая ее палочку из рукава и с легким поклоном вручая ей. — Я хранил ее для тебя. Как ты узнала, где она?
— Мне показалось, что на такое способен только ты.
— То есть на что способен? Хочешь сказать, мое искусство столь велико, что даже ты склоняешься перед ним?
— Д-да, — кивнула она, — именно это я хотела сказать. Более или менее.
Модор оглядел просторный двор.
— Где этот проклятый принц?
— Не знаю. Я оставила его в роще, наложив предварительно заклятие. Пусть спит, пока заклятие не развеется.
— Значит, ты сама догадалась, кто взял твою палочку?
— Да. Кому же еще, как не тебе! Могу я войти, господин? Он отступил, не сводя с нее глаз, и неожиданно оцепенел.
— Здесь кто-то еще! Кто-то пришел с тобой, Брешия! Что это? Что ты скрываешь?
Глава 21