Сердце куклы
Шрифт:
Только осушив женщину до последней капли, Натали отбросила ее труп в сторону, словно смятую обертку. Она насытилась, и смерть теперь не угрожала вампирессе, но с ней по-прежнему было что-то не так…
Имей Натали возможность видеть себя со стороны, она бы ужасно удивилась тому, что ее глаза сейчас были не глубокого черного цвета, обычного для всех лилимов. Нет, они горели кроваво-алым, словно она была не настоящим вампиром, а персонажем дешевого хоррора. Но вампирессу совсем не интересовал собственный внешний вид. Казалось, в ней окончательно погибло все хоть немного человеческое. Инфернальная часть сущности
Новое ужасающее порождение ночи вышло на охоту по улицам Чикаго.
В последние дни Долл стала утомляться быстрее прежнего. Наверное, и вампиры подвержены разрушительному воздействию стресса. Действительно, столько всего случилось. Такое чувство, что кто-то яростно пытается помешать ей начать новую беззаботную жизнь, снова и снова напоминая о боли.
Во-первых, конечно же, Тамерлан. Долл понятия не имела, что он к ней испытывал: простое влечение или… Нет, второго точно не может быть. Тем более, что Беатрикс вполне однозначно высказалась по этому поводу. А в том, что говорила она вполне искренне, Долл не сомневалась. Уж что-что, а отличать ложь от правды вампиры умеют. Да и будь чувства Тимура реальными, все равно это ничего не изменит.
Долл абсолютно не хотела совершать те же ошибки снова. Довериться кому-то, чтобы потом тебя забыли и выбросили, как сломанную игрушку? Ну уж точно нет!
Конечно, можно было бы подумать об этом еще немного… но сейчас она чувствовала такую странную усталость… Вампиресса лежала на своей большой кровати, свернувшись клубочком в полусне-полуоцепенении. Ее глаза были открыты, но сейчас Долл не видела комнаты вокруг. И уж тем более она не видела, как вокруг кровати вилось нечто, напоминающее клубы черного-черного дыма. Оно кружилось вокруг тела вампирессы, но никак не могло прикоснуться к ней, снова и снова отпрядывала тьма, не имея возможности овладеть девушкой. Будто что-то не давало ей сделать это. Липкие дымные нити оплетались наподобие паутины вокруг кровати, но сама Долл словно бы находилась в тончайшем коконе серебристого света, чуть заметного, но, видимо, невероятно могущественного.
"Дым" еще долго не оставлял своих отчаянных попыток, но, наконец, это прекратилось, с раздосадованным шипением тьма выскользнула в приоткрытое окно.
В тот же миг, когда последние черные паутинки исчезли, Долл пару раз моргнула и очнулась. Странно… Она спала? Кажется, да. Вот только усталость стала еще сильнее прежнего.
Может сон не приносит никакой пользы для вампиров? Или есть просто пора питаться, а слабость всего лишь последствие голода? Ладно, раз она хочет есть, значит, нужно себе эту еду добыть.
Солнце стремительно уходило за горизонт, и в Чикаго сейчас царил холодный час осенних сумерек. Вампиресса собиралась насладиться этим временем между тьмой и светом, потому для охоты она направилась в Старый город [19].
О, этот Old Town! Долл просто обожала его дома, сохранившиеся с двадцатого века и тихие уголки, в которых она могла побыть в одиночестве. По ее мнению, только это место по-настоящему отражало сущность Чикаго. Все
Да, Долл ходила в дорогие клубы и рестораны, одевалась в бутиках "Великолепной мили" [20], что могли себе позволить далеко не все. Но она часто завидовала подругам, которые жили в старинных особняках на "Золотом берегу [21]". Конечно, жить в таком месте могла позволить себе только элита, но его старинные особняки были просто прелестны! Правда, у нее была отличная квартира, притом собственная, что было очень удобно, с учетом той тайны, которую Долл приходилось скрывать. Но очень часто она задумывалась, если даже не о том, чтобы покинуть этот мегаполис, так хотя бы переселиться куда-нибудь подальше от бездушных небоскребов. Не навсегда, наверно — Долл просто хотелось отдохнуть.
Возможно, она действительно вскоре приобретет себе небольшой домик, хоть бы и в Старом городе. До ее совершеннолетия осталось совсем немного, отец вряд ли станет возражать. Хотя, куда разумней будет уехать куда подальше, на другой конец света. В конце концов, очень скоро ей придется скрывать свою вечную молодость от прежних знакомых, поэтому рано или поздно, девушка должна будет исчезнуть… Уйти, чтобы все началось сначала. Жизнь все же, до ужаса однообразна, и поскольку у Долл впереди вечность, она еще не раз сможет убедиться в этом.
… А еще Долл всегда хотелось посмотреть на церковь святого Михаила изнутри, но она и раньше на это не решалась, а уж теперь… Нет, ее, конечно, не убьют кресты и святая вода, а священник не устремит в ее сторону обличающий перст и не закричит об "исчадии диавола". При этих мыслях рука вампирессы метнулась к ее новому талисману — сломанному серебряному кресту на груди. Она не была религиозна и раньше даже не задумывалась о существовании Всевышнего… А сейчас, вряд ли молитвы принесут ей хоть какую-то пользу. Сомнительно, что вампиры могут купить себе отпущение всех грехов. В конце концов, есть людей все-таки не очень хорошо, по крайней с точки зрения религии точно.
Сама Долл не считала, что делает что-то ужасное. Она просто пыталась выжить, и не ее вина, что для этого требуется чужая кровь.
По улицам гулял осенний ветер, и хотя Долл и не могла по-настоящему мерзнуть, она все равно зябко куталась в плащ, поднимая его ворот, чтобы прикрыть шею. В этот момент она казалась чужой в этом огромном городе, где всем плевать друг на друга. Маленькая девочка в огромном холодном мире.
— Ты заблудилась, детка? — какой-то громила, видимо, был обманут кажущейся хрупкостью Долл.
Она мысленно улыбнулась, увидев бритого качка в кожаной куртке. С таким проще всего — всегда слишком самонадеянные, и уж тем более не ожидают, что девушка ростом пять и три десятых фута может быть такой сильной; к тому же, в этих ситуациях Долл не мучила совесть. Ведь не будь она вампиром… страшно представить, что этот урод мог бы с ней сделать. Жизнь в Чикаго полна опасностей, хоть времена гангстеров и прошли, но преступность все равно находится на безумно высоком уровне.
Долл подняла на парня глаза испуганные и большие, как у олененка. Это было одной из важнейших деталей ее тактики. Потом она застенчиво улыбнулась, и от этой улыбки любой потерял бы разум.