Сердце Лета
Шрифт:
– Именно такой ты видишь нашу Вселенную, – произнес голос Зен-Зерии. – А это ты сама, ее дитя.
Возникло ярчайшее золотое свечение, по форме похожее на веретено.
– Вселенная сотворила вас, свой тайный народ эферейцев, чтобы вы оберегали жизнь планет, наблюдая за их движением, поддерживали миропорядок космоса и покой галактик. Если какая-либо цивилизация подходит к упадку или жители ее подвергаются последней опасности, вы приходите к ним, чтобы принести новые знания, помочь раскрыть иные возможности. Но чем ближе вы подходите к планетам, обретая плоть, тем слабее ваша связь с Вселенной, ваша
«Веретено» словно закипело изнутри, проступили очертания человеческого тела.
– Твои вены, твое сердце, – продолжал Зен-Зерия, – созидаются из самого редкого в мире драгоценного металла, люди дали ему название «лемурит», только он способен выдержать твою внутреннюю силу. Но в себе ты носишь не простой металл, он живой. Если извлечь твое сердце и поместить в землю, оно начнет расти, со временем порождая целые залежи уникального лемурита. Планета, заполучившая такое сердце, сможет стать самой богатой и могущественной в галактике. Поэтому, знающие о существовании эферейцев, кладут свои жизни и судьбы на поиски вас. Но пленить вас можно лишь тогда, когда вы обретаете плоть и подходите ближе к нуждающейся в вас планете, когда память ослабевает, а силы еще не приняли своего нового назначения.
В световом веере возникла Лета во всей своей необыкновенной красоте, в том самом сине-золотом облачении, в котором ее впервые увидели друзья.
– В новорожденном теле происходит краткий миг абсолютного беспамятства, именно тогда ты и попала в эти руки.
В перспективе возник корабль темурейцев, он выплюнул голубую лучевую сетку, она окутала Лета, и девушка застыла. Друзьям немного жутковато было наблюдать, как развеваются ее волосы в безвоздушном пространстве и смотрят куда-то в пустоту неподвижные синие глаза, не успевшие наполниться новой жизнью и новым горением. Неожиданно возник еще один корабль, между темурейцами и альдебаранцами завязался бой. После короткой ожесточенной схватки темурейский корабль поплыл прочь неуправляемой грудой, альдебаранцы вышли в космос и забрали девушку.
Светоносный веер над головой Лета погас.
– Как же… – едва слышно прошептала она, – как же меня на самом деле зовут?
– Обычно свои имена эферейцы обретают на планетах.
– А куда я шла? Как зовут ту планету?
– Земля. Ты шла на планету Земля. И лучше тебе возобновить свой путь, ведь планета по-прежнему ожидает тебя, надеясь на скорую встречу.
– А могу я придти к ней с именем?
– Конечно, – губы Зен-Зерии снова тронула отсутствующая улыбка, – у тебя прекрасное имя, достойное того, чтобы на Земле ему отозвалось нечто похожее на тебя – светлое, солнечное, дарующее жизнь, лучшее время года.
Глава 49
На Хельмере друзьям пришлось задержаться на целую неделю. Лета осталась в пирамиде с Зен-Зерией, и, как не было любопытно друзьям соприсутствовать при такой беседе, Друту интеллигентно вытолкал их из Главного Здания.
За это время успели починить «Летатель». Как только Терей с Кусоном не упрашивали друзей приобрести новый корабль взамен развалюшки «тра-6», они так и не согласились.
И вот настал день, когда Лета покинула пирамиду. Распрощавшись с Друту и со всеми, с кем они успели передружиться в окрестностях
Корабль пересекал орбиту, когда в кабину управления пришла Лета. Синее платье в цвет ее глаз, золотое ожерелье и головной убор будто только и ждали возвращения к своей хозяйке. Лета походила на драгоценность, на главную драгоценность космоса. Кораблем управляли киберпилоты, друзьям не хотелось тратить последние минуты общения с Лета на возню с пультом управления.
– Может, мы все-таки отвезем тебя поближе к Земле? – сказал Тротил.
– Мне бы очень хотелось побыть с вами еще, но, к сожалению, я должна идти. Я быстрее доберусь, чем на корабле, правда, – Лета улыбнулась отсутствующей, почти незнакомой улыбкой. Память изменила девушку, она стала другой, словно уже успела уйти куда-то далеко.
– Оду мы с тобой так и не закончили… – вздохнул Преал, глядя в пол.
– Зачем же заканчивать? Мы только начали ее писать, я останусь вечным твоим вдохновением, которое никогда тебя не покинет.
– Ты знаешь, Лета, – усмехнулся Фарот, переминаясь с ноги на ногу, – у всех нас были какие-то свои мечты до встречи с тобой. Тротил хотел увидеть, как рождается звезда, Преал мир мечтал спасти и вписаться в анналы Вселенной, Уга всегда хотел таких друзей, как мы, Терей от вервольфизма мечтал избавиться… Кусон, Триумат, извините, ребята, не в курсе, о чем вы мечтали, но смотри, Лета, у всех всё исполнилось. Я-то думал, что это безумные мечтания, а как оказалось, все они исполнились. Все! Подумать только – ха-ха-ха! – кроме моей.
– А о чем ты мечтал? – усмехнулся Триумат.
– О собственном ресторанчике со скромной корабельной дозаправкой.
– Старик, – сказал Кусон, – ты забыл о чемодане чеков? Там хватит на развлекательный комплекс с сетью собственных космодромов.
– Это чеки Терея, так что прекрати ими распоряжаться, – напомнил Тротил.
– Я должна идти, друзья мои, – печально улыбнулась Лета.
Слово «друзья» она произнесла так, будто заново пробовала его на вкус.
– А нам не дадут о тебе забыть неутомимые альдебаранцы, – попытался пошутить расстроенный Уга.
– Нет, что вы, – совершенно серьезно ответила Лета, – никто вас больше не побеспокоит. Взгляд Зен-Зерии способен проникать сквозь космос и сила его всепроникающая. Он уже нашел моих похитителей.
«Проникать сквозь космос… Так вот откуда он знает наши имена, – подумал Тротил. – Зен-Зерия наблюдал за нами, ждал, что мы приведем к нему Лета…»
Преал хотел спросить, кто же все-таки такой Зен-Зерия, но решил оставить себе эту тайну, чтобы размышлять о ней в редкие минуты покоя, отдыха и согласия с самим собою.
Все вместе они прошли в транспорционный отсек, откуда пилотам открывался выход в космос и словно гигантский прозрачный рукав вырос на боку «Алхимика Апелюса». Фароту пришлось долго изменять параметры отсека, чтобы он позволил выйти в пространство без защитного костюма.
– Готово, – сообщил он. – Только мы все должны покинуть отсек, иначе он не откроется.
Лета обняла, поцеловала всех по очереди, и друзья вышли в трубообразный коридор.
– Ну, иди уже, иди, – отвернулся Преал, пряча слезы, – а то не отпустим тебя никуда, заберем себе, никому не отдадим.