Сердце лича

Глебов Виктор

— А почему эти Тайные против нас? — проговорил Ашах, глупо моргая. — Ты же сказал, что они же тоже мурскулы.

— Искушённые — проклятая каста. Мурскулы уничтожают их. Тайных послали, чтобы убить нашего пленника, а Мард-Риб хочет его спасти.

Они уже спускались в подземелье. Там тоже не было ни души. Самарказ позвонил в колокольчик, от души надеясь, что тюремщик жив и придёт на зов.

Через полминуты Хлик действительно появился. Заспанный, он лениво почёсывался и зевал.

— Пришли покормить мурскула? — осведомился он. — Всё готово. Если угодно…

— Давай

ключи! — перебил его Самарказ, протягивая руку.

Тюремщик запнулся, скорчил презрительную гримасу и медленно отстегнул от кольца два ключа.

Самарказ отпер дверь, вошёл в камеру и сдёрнул с клетки покров.

Искушённый изменился. Теперь он был тёмно-серого цвета, весь покрыт шипами, руки удлинились, ноги тоже — мурскул стал выше ростом. Золотой знак Усмирённого на груди исчез, и вместо него виднелся алый круг, в центре которого горел отпечаток трёхпалой когтистой ладони.

Самарказ на секунду замер, поражённый. Потом поспешно протянул мурскулу браслет.

— Это передал Махраджан Йамирриб, — сказал он на всякий случай. — Мы должны помочь тебе выбраться отсюда и доставить на север.

Мурскул уставился на браслет. Затем сквозь прутья протянулась когтистая рука и взяла «подарок». Искушённый пару мгновений рассматривал знаки, а потом надел браслет на запястье.

— Хорошо, — проговорил он странным глухим голосом. — Открывай. Я не трону вас.

Мысленно вознеся молитву Мард-Рибу (чтобы мурскул не соврал), Самарказ вынул из кармана ключ и отпер клетку. Охотник замер, вполне допуская, что сейчас умрёт. Кто его знает, как работает браслет? Может, вообще никак.

Мурскул вышел и, распрямившись, оказался на полголовы выше охотника.

— Идём, — сказал он. — Время не ждёт.

Самарказ с облегчением отдал ключи от камеры Хлику, который стоял, прижавшись к стене, и за всё время не произнёс ни слова. Потом они с Ашахом в сопровождении Искушённого поднялись из подвала и вышли на улицу.

Двор был пуст.

— Возьмём лошадей, — предложил Ашах.

Самарказ кивнул, и они направились к конюшне.

— Вот они! — раздался возглас за спиной.

Глава 12

Самарказ с Ашахом оглянулись и с изумлением увидели Хазрафа, указывавшего на них пальцем. Рядом с их товарищем стояли четыре мурскула, покрытые панцирями, с глефами в руках. Все они были подпоясаны широкими чёрными ремнями, на которых висели кривые клинки и небольшие подсумки.

— Вон, вон! — трясущимся пальцем продолжал тыкать Хазраф. — Видите?!

Охотники не знали, что подумать. Их товарищ оказался предателем?! Или его заставили? Но он не выглядел испуганным, скорее нетерпеливым и торжествующим, словно был доволен, что убийцы обнаружили его друзей.

— Это Тайные! — проговорил Искушённый. — Они убьют нас. Нам не убежать.

Самарказ с сомнением взглянул на него, вспомнив, как играючи недавний пленник разделался с ним самим.

— Разве ты не можешь с ними справиться? — спросил он.

Мурскул медленно покачал головой.

— Я слишком слаб, трансформация ещё не закончена. Сейчас я слабее любого из них, а их четверо.

Сердце у Самарказа упало.

— Значит,

мы обречены? — выдавил он.

— Похоже на то. Но им нужен я. Вы ещё можете попытаться спастись. Возможно, они не станут преследовать вас.

Самарказ вспомнил приказ Мард-Риба защищать Искушённого любой ценой и обнажил саблю. Нехотя, но обнажил.

— Мы остаёмся! — сказал он твёрдо.

Ашах неуверенно взглянул на него и тоже вытащил саблю из ножен. Скорее всего, решил, что удрать всё равно не выйдет, так уж лучше подороже продать свою жизнь.

Тайные, не торопясь, двинулись вперёд. Хазраф остался на крыльце и нетерпеливо переминался с ноги на ноги. Как же Самарказу хотелось добраться до него и пронзить подонку сердце! Возможно, это именно он, а вовсе не мурскулы, прикончил несчастного Марбула, так и не проснувшегося, когда лезвие рассекло его горло.

Тайные приблизились уже футов на тридцать. Сквозь прорези лиц-шлемов виднелся зеленоватый отблеск. «Настоящие демоны!» — невольно подумалось Самарказу. Он покрепче сжал меч, понимая, что у них нет шансов. Ну, так хоть прикончить пару тварей!

Справа заскрипели ворота, и все, включая мурскулов, обернулись на звук. Два человека в доспехах и белых хламидах толкали тяжёлые створки наружу. Они не походили ни на стражников замка, ни вообще на жителей Архатлы.

В открывшиеся ворота въехали шестеро всадников в таких же одеждах, с прямыми мечами в руках. Сразу заметив группу охотников и мурскулов, они пришпорили коней и понеслись на них. Раздались боевые кличи.

Самарказ замер, не зная, что делать. Кто эти люди и как здесь оказались?! А главное — на чьей они стороне?

Тайные попятились, на всякий случай перестраиваясь лицом к новому врагу. Этим можно было воспользоваться, но где гарантия, что всадники не хотят прикончить их всех? Тогда было бы логичнее вместе сразиться с общим врагом, а потом уцелевшим разобраться друг с другом. Самарказ подумал, что было бы не плохо, если б хоть половина Тайных полегла в этой схватке.

Всадники врезались в группу Тайных, расшвыривая их конями. Правда, досталось только двоим — остальные стремительно увернулись и мгновенно атаковали нападавших. Они ударили своими глефами-стрекалами лошадей, и животные с пронзительным ржанием встали на дыбы, едва не скинув седоков. Однако всадники оказались опытными наездниками. Развернув лошадей, они вновь ринулись на Тайных. На Самарказа, Ашаха и Искушённого они нападать явно не собирались. Ну, или не торопились.

Самарказ понимал, что численный перевес вряд ли будет иметь решающее значении в схватке с легендарными Тайными, поэтому решил прийти неожиданным спасителям (хотя, кто знает?) на помощь. Хлопнув Ашаха по плечу, он бросился вперёд и рубанул неосторожно вставшего к нему спиной мурскула наотмашь. Клинок рассёк костяной панцирь, Тайный полетел кувырком вперёд, но приземлился на ноги. С шипением он кинулся на Самарказа, отбросил глефой саблю преградившего ему путь Ашаха и серией яростных ударов атаковал обидчика. Самарказ едва успевал отводить нацеленное в его грудь и живот лезвие, с которого при каждом соприкосновении с клинком сыпались бело-голубые искры.