Сердце льва
Шрифт:
Этот роман я посвящаю Авроре Васкус Лестер, сержанту штабной службы командования ВМС США.
Ты – воплощение истинной героини. Женское очарование и гордость сочетаются в тебе с мужеством и добротой.
Спасибо за терпение, с которым ты слушала меня, когда я делилась с тобой своими творческими замыслами, за то, что разделяла мои радости и горести, пока я писала этот маленький роман. И особое спасибо, miamiga, за поддержку, которую ты оказывала мне вместе… сама
Особая благодарность Джоди Гринфельду.
Телефонные звонки и мой, полный отчаяния, голос: «Скажи, звучит как надо?» – будут вечно преследовать тебя. Мне никогда не удалось бы написать этот роман без твоей помощи, мой друг.
Глава 1
Оттоманская империя
1756 год
Человек слился с мечом в единое целое.
Толедская сталь и натренированные тела превратили бой в смертоубийственную схватку.
В мертвой тишине был слышен лишь звон мечей, и каждый удар достигал цели.
Сабля рассекла грудь противника от плеча до ребер, пронзив сердце. На плащ из руки Рэнсома хлынул фонтан крови, и тут же раздался тихий предсмертный стон. Рэн избавил врага от тяжких мучений. Последний часовой рухнул на пол замка с перерезанным горлом.
Внезапно поднялась тревога.
Проклятие! Преимущество потеряно!
Эхо отдалось от сырых каменных стен коридора, когда Рэн закричал:
– Эй, Доминго! Быстро сюда, боров, помоги мне! – Сапоги Рэна громыхали по выщербленному каменному полу, его зоркий взгляд пытался отыскать в полутемных камерах товарищей, захваченных в плен: «Ваткинс! Дакс! Дахрейн!»
– Мы здесь, кэп, – услышал он три знакомых голоса из разных камер и тут же раздались торопливые шаги приближающейся стражи.
Только этого еще не хватало!
За Доминго Авиларом по винтовой лестнице спускались три моряка, пробираясь по залитым кровью камням к капитану, пытавшемуся высадить плечом деревянную дверь. Наконец ржавые петли подались, дверь дрогнула, Рэн сорвал замок, ударив по нему рукояткой меча, доставшегося ему еще от деда. Оказавшись в зале, пропахшем сыростью, они зажмурились от яркого света факела.
– Вперед, ребята, да веселее! Нашего полку прибыло. – Рэн бросил одному из спутников кинжал мертвого часового. В тоннеле показалась стража.
Люди в тюрбанах замерли, увидев следы боя и стоявшую перед ними как призрак темную окровавленную фигуру.
Во внезапно наступившей тишине Рэн услышал одинокий женский голос.
Он насторожился. Звуки, напоминавшие пение, доносились из-за деревянной двери в конце коридора. Это был склеп.
– Боже праведный!
Рэн посмотрел на стоящих перед ним турок, затем снова бросил взгляд на дверь и с выражением решимости и угрозы на лице ринулся к склепу. Окровавленный меч Рэна внушал такой страх, что стража не рискнула преградить ему путь. Моряки прикрывали его сзади. Стражников охватило замешательство. Двое трусливо бежали,
Клубы дыма заволокли Рэнсома. Не обращая внимания на громкие крики, он нагнулся, сунул руку в отверстие под дверью, другой рукой он ухватился за сломанный замок и изо всех сил рванул дверь. Его длинные темные волосы покрыла пыль. Турки заорали еще громче.
– Дахрейн! – позвал Рэн, отбрасывая камни и дерево. – Что они орут?
– Их слова лишены смысла, саиб, – ответил индус, держа в руках кинжал и кривую саблю и прикрывая Рэна с тыла.
Рэн протиснулся в дверь.
– Дахрейн! Мигом растолкуй мне их слова!
Однако вопли стражников, которые ринулись вперед, чтобы закрыть Рэна вместе с пленницей, не нуждались в переводе. Моряки оттеснили турок, и Рэн огляделся.
– Черт! – воскликнул он, увидев впереди еще одну замурованную дверь. К счастью, раствор еще не высох.
Рэн знал: таков священный ритуал наказания неверных. Пленнице никогда не выйти на свободу, и она обречена на мучительную смерть от голода и жажды.
– Турки говорят, что в склепе – неверная, приносящая несчастье. Она ведьма, саиб. – Дахрейн метнулся вперед и рассек нос одному из турок. – Они умоляют тебя, саиб, не выпускать ее. – Юноша обернулся и бросил взгляд на Рэна.
«Безмозглые твари», – подумал Рэн, зажигая факел.
Доминго расчистил себе путь шпагой и вскоре вместе со спасенными товарищами оказался рядом с Дахрейном. Теперь все они сдерживали натиск дворцовой стражи, а Рэнсом взламывал уже третью дверь, слыша за спиной грязные ругательства и проклятия.
Ему уже хотелось послать все к черту, его терпение иссякло, чего ради он рискует своими людьми? Но тут снова прозвучал тот же чарующий женский голос:
– Это последняя дверь, сэр.
Рэн почувствовал странное стеснение в груди.
«Там всего-навсего женщина», – подумал он, заглянув в камеру сквозь решетку. Кромешную тьму не рассеял даже свет факела, но звон кандалов, донесшийся изнутри, почему-то привел Рэна в ярость. Он исступленно бил сапогами по ржавой цепи и замку, затем пустил в ход эфес сабли, из которого выпал рубин и покатился по грязному каменному полу. Еще один мощный удар, и Рэн оказался в склепе.
– Черт побери! – воскликнул он, едва удержавшись на ногах.
– Ну и приветствие, – ответил ему мелодичный женский голос с шотландским акцентом.
Вглядевшись во тьму, Рэн содрогнулся: перед ним, широко раскинув руки, стояла прикованная к стене женщина. Казалось, она парит в воздухе. Как знаток и ценитель женской красоты, Рэн тотчас представил себе, сколь прелестные округлости и нежную кожу скрывают грязные и изодранные лохмотья, покрывающие ее тело. Чем же она заслужила такое суровое наказание? Уж не принадлежностью ли к лиге Черного Мага?