Сердце мага
Шрифт:
– - Расценки разняться. Если с поклажей, то выйдет дороже, - ответила она, высматривая кого-то впереди. Обернувшись и разглядев собеседника, женщина прижала мальчика к себе.
– - Недавно пьяным задремал в трактире, и, вот несчастье, упал прямо в очаг на угли. Лицо сильно пострадало, - спокойно пояснил Тео.
– Маска лечебная, снять еще долго не смогу. Так сколько мне нужно заплатить за переправу?
– как можно дружелюбнее спросил он.
– - Ага, понятно...
– недоверчиво протянула женщина и добавила, поджимая губы.
– С одного он берет пять медяков.
– - Кто это,
– к ним подошел коренастый хмурый мужчина, судя по манерам и величине кулаков - разнорабочий.
– Ты чего привязался к моей жене?
Тео не стал дожидаться продолжения разговора. При желании, он мог убить этого громилу, но в его нынешнем положении это было неразумно. Тем более что здоровяк, несмотря на свой грозный вид, не представлял опасности. Он был похож на быка, защищающего стадо. Такой же большой и сильный, в глазах горит огонь, но по сути - мирное травоядное.
Маг углубился в толпу, разминая пальцы и выискивая подходящую цель. Конечно, он дал Францу обещание исправиться, но требовать, чтобы он вплавь добирался до города - это чересчур. В том, что он облегчит чьи-нибудь карманы нет ничего дурного - пусть радуются, что он заберет только их деньги. Ему и так не по душе то, что он, ученый маг, личность весьма выдающаяся, собирается совершить кражу, как простой воришка. Он снова возвращается к истокам - мальчишка, крадущий кошелек у ротозея, словно и не было долгих лет, проведенных за книгами. Магу чудилось, что за спиной раздается издевательский смех, но он понимал, что это всего лишь разгулявшееся воображение.
Тео подошел к добротно одетому человеку, от которого за версту разило молоком, и стал сзади, оценивающим взглядом изучая его спину. На поясе торговца, скрытого плащом, с левой стороны должен быть кошель. Маг давно не прибегал к кражам как к способу заработка - со времен беспокойной молодости, но надеялся, что тело воскресит старые навыки и не подведет его. Оставалось только дождаться удобного случая.
Тем временем паром причалил к их берегу. Шум усилился - люди кинулись вперед, браня нерадивых слуг и упертую скотину. Никому не хотелось пропустить свою очередь. Тео поморщился: он давно отвык от толпы и теперь она давила на него своей необузданной, бездумной массой.
У одного из фермеров во время погрузки вырвался полугодовалый поросенок. Животное с испуганным визгом соскочило с парома и понеслось по берегу, являя невиданную прыть. Фермер, едва удерживающий еще трех поросят, жалобно заклинал поймать беглеца. Мальчишки приняли активное участие в погоне за животным, переворачивая корзины и спихивая в воду мешки пассажиров. Воцарилась всеобщая сумятица. Молочника сильно толкнули, но Тео подоспел вовремя, поддержав его за локоть.
– - Спасибо, - хрипло поблагодарил мужчина, восстанавливая равновесие. У него было узкое лицо и несоразмерно толстые губы.
– И такая суматоха каждый раз. За двадцать лет не помню ни одной спокойной переправы. Вечно здесь что-то случается, пропади они пропадом.
– - Животные нервничают - ничего удивительного, - ответил Тео.
– - Давно пора было построить мост, а?
– - Наверное.
– - Ты не местный? Бродяга?
– он пренебрежительно повел плечами.
– Артист?
– -
– - Ага, как же... Я по лохмотьям вижу, что бродяга. И отчего в наш город всякие отбросы так и тянет?.. А мост никак не построить, дно тут зыбкое, сваи плывут, - проворчал словоохотливый молочник. - А ведь при моем деде еще собирались... Большой, каменный. Когда, наконец, поймают эту паршивую свинью?! От визга голова раскалывается, - зло пробормотал он, уставившись на носки сапог, измазанных желтой глиной.
– Я вот больше с коровами дела имею, так они не в пример спокойнее.
– - Это заметно.
– - Что заметно?
– не понял мужчина.
– А, ты про запах, - он кивнул, - что поделаешь, работа такая, я его уже и не замечаю. У меня четыре фермы, поневоле весь молочным духом пропитаешься. А ты откуда? Издалека, небось?
– - Неужели это так заметно?
– спокойно поинтересовался Тео.
– - На тебе столько дорожной пыли, что нетрудно догадаться.
– - Да, издалека, - согласился маг, но уточнять, откуда именно, не стал.
– - А что с рукой?
– - Несчастный случай - пожар в трактире. Я едва не погиб. Лицо, к сожалению, тоже обжег.
– - Что ж ты теперь делать будешь? Учти, я за тебя платить не стану.
– - Я в этом не нуждаюсь, у меня есть деньги.
– - Ну да, - пробормотал молочник, окидывая остатки его мантии недоверчивым взглядом.
Тео развернулся и пошел прочь, не дожидаясь, пока хозяин монет, которые он спрятал во внутренний карман, обнаружит пропажу. Сутолока на берегу была идеальным местом для вора. Если бы его высокий рост и маска не привлекали к себе столько внимания, он сумел бы этим вечером срезать немало кошельков. Пока же Тео решил, что с него и одного охватит.
К парому выстроилась живая очередь, за соблюдением которой зорко следили. Любого, пытавшегося пролезть вперед, невзирая на его возраст или положение, сразу останавливали и с руганью выдворяли прочь. Людей на берегу было еще много, а паром был уже заполнен на три четверти. Если маг хотел уже этой ночью спать на мягкой постели, нужно было действовать.
Подойдя как можно ближе к месту погрузки, он обернулся и с невозмутимым видом демонстративно достал из кошелька пригоршню монет.
– - Это золото!
– выкрикнул он, бросая деньги в толпу.
В одно мгновенье от очереди не осталось и следа, все бросились на поиск брошенных золотых. Те, кто уже успел погрузиться на паром и перенести свои пожитки, с нескрываемой завистью смотрели на людей на берегу.
– - Человеческая жадность еще никогда не подводила, - пробормотал маг, с одобрением следя за разгорающейся дракой.
В наступившей суматохе он спокойно прошел вперед и оплатил проезд. Паром, словно только его и ждал, скрипя всеми своими частями, медленно отчалил.
Переправа была скучной. Мерно крутился ворот, деревянный настил, пропитанный смолой, почти не качался на волнах. Темнота вокруг сгущалась, навевая дремоту. Берег медленно скрывался в тумане. Страдающий ревматизмом, а потому злой на весь свет, паромщик дал знак помощнику, чтоб тот зажег факелы. Пакля отсырела, огонь был слабый и неровный. В свете чадящего пламени вода в реке казалась совсем черной.