Сердце матери
Шрифт:
Как тяжело Володе было открыть дверь и преодолеть восемь ступенек на террасу! Он остановился у окна. Настенная лампа в гостиной освещала раскрытый рояль, белую голову матери, ее четкий профиль. Какая мама тоненькая и хрупкая, в лице ни кровиночки, даже губы совсем бледные, и только в ярких карих глазах живость, и доброта, и затаенная грусть. Над клавишами летают мамины руки. Пальцы едва касаются клавиш, а струны звучат, как оркестр. Они так близки, мамины руки, что, если бы не было оконного стекла, Володя
Он сжал письмо. «Может быть, порвать — скрыть от мамы страшное известие?.. Нет, это невозможно, она узнает по глазам».
Он продолжал стоять у окна. Продлить хоть на несколько минут отдых матери, ее покой. Никогда он еще так нежно не любил мать, как теперь, после смерти отца. Володя видел, с каким мужеством она затаила в себе горе, сделала все, чтобы дети меньше ощущали потерю отца, чтобы в доме не чувствовалось гнетущего траура. Он понимал, каких душевных сил ей это стоило.
И вот снова…
В гостиную вбежала Маняша. Мама что-то у нее спрашивает, вынула из-за корсажа часы и покачала головой. Видно, тревожится, что так долго нет его, Володи. Нет, он не зайдет в дом, пока она не кончит играть.
Мария Александровна пробежалась пальцами по клавишам и медленно опустила крышку рояля.
Володя вошел в переднюю.
— Это ты, Володюшка? Что так поздно? — окликнула его Мария Александровна.
— Я был у Веры Васильевны, мамочка, — говорит он скороговоркой, проходя в гостиную и приглаживая обеими руками непослушные кудри на голове.
— Почему ты решил заглянуть к ней? Она же вчера вечером была у нас.
— Мы беседовали о петербургских арестах. В столице раскрыто покушение на царя.
— Опять покушение? — спросила Мария Александровна, вспомнив, что шесть лет назад в симбирских церквах целый день колокола били в набат по случаю убийства Александра II. — Но почему ты решил говорить об этом с Верой Васильевной?
— Она беспокоится, как там Саша и Аня.
— При чем тут они? — И смутная тревога возникает в сердце матери.
— Среди студентов идут аресты. Сашу и Аню могли захватить заодно.
— Что это тебе пришло в голову? Не могут же арестовать всех студентов?.. Володя, ты что-то знаешь? — обеспокоенно спрашивает Мария Александровна.
Володя молчит, потупив глаза, стиснув пальцы.
Мать положила руки на плечи сына:
— Володя, говори, ты не умеешь лгать.
— Мамочка, ничего страшного не произошло. Но Вера Васильевна получила от Песковских сообщение, что Саша и Аня арестованы. Я уверен, что это недоразумение, — поспешил добавить Володя, видя, как побледнела мать. Сам он понимал, что это дело для Саши может окончиться очень плохо.
— Саша и Аня в тюрьме?.. Возможно ли это? Они так далеки от всех этих
— Мамочка, я поеду в Петербург.
— Нет, у тебя скоро экзамены, Володя, выпускные экзамены. В Петербург поеду я, и немедленно. Ты останешься дома с младшими. Сходи за Верой Васильевной, надо посоветоваться с ней. Я пойду к Ивану Владимировичу, он поможет.
— Вера Васильевна сама обещала прийти, а к Ишерскому я пойду вместе с тобой.
…Они шли молча. По прерывистому, тяжелому дыханию матери Володя видел, как ей тяжело. Мария Александровна не замечала прохожих. Володя отвечал на приветствия за мать и за себя вежливым поклоном.
Ишерский сам открыл дверь.
— Мария Александровна, какими судьбами? Добро пожаловать! Лена, — крикнул он жене, — гости к нам, готовь чай!
Мария Александровна опустилась на стул, сдвинула на затылок платок.
— Горе у нас, дорогой Иван Владимирович. Сашу и Аню арестовали в Петербурге. Научите, посоветуйте, что делать, к кому обратиться. Как спасти детей моих?
— Это не в связи с покушением на его императорское величество? — испуганно перекрестился Ишерский.
— Да. Песковский пишет, что в связи с этим. Но мои дети не могли стать террористами — вы их знаете. Родной Иван Владимирович, помогите!
Хозяин дома знаком руки показал жене, чтобы она не входила в комнату.
— К сожалению, я здесь не помощник, — произнес он и, сев за стол, нетерпеливо забарабанил пальцами. — Суд разберется: если они не виновны, их освободят, а если задумали поднять руку на священную особу… Будем надеяться на лучшее. Да поможет вам господь бог!
Володя стоял за спиной матери, обняв ее за плечи.
— Мамочка решила ехать в Петербург, хлопотать. Куда вы посоветуете ей обратиться? — спросил он, прямо глядя в глаза Ишерскому.
— Не могу знать, не могу знать…
— Можете вы, по крайней мере, дать лошадь, чтобы мамочка могла добраться до Сызрани? — спросил Володя.
Ишерский встал.
— С превеликим удовольствием, но я уже отпустил кучера, — пробормотал Ишерский, избегая сверкающего взгляда юноши.
Мария Александровна тяжело поднялась со стула.
Хозяин спешил открыть двери.
— Уповайте на милость божью, на суд праведный.
Мария Александровна медленно спускалась по ступенькам, словно несла на себе новый тяжелый груз.
— И это называется прогрессивно мыслящая личность! — гневно и пылко вырвалось у Володи.
Все внутри него бушевало, протестовало.
— У него семья, Володюшка. Он опасается за ее благополучие… Ступай, Володюшка, на постоялый двор, на почту, найми ямщика, а я пойду домой. К знакомым не заходи, не надо их ставить в тяжелое положение.