Сердце меча

Чигиринская Ольга Александровна

У Даллана был отвратительный характер, как и предупреждал господин Исия — но Дик уже имел дело с угрюмыми калеками, такими как Вальдер, и владел искусством не подворачиваться под руку. Даллан порой орал на него, обзывал безруким слепым ублюдком, если Дик не мог сразу найти нужную вещь или ленивым скотом, если Дик ходил по его поручениям дольше, чем он рассчитывал; порой он даже

швырял в юношу разные предметы — но тот реагировал спокойно, и спокойствие брало свое. Даллан остывал, и говорил что-то вроде: «Иди сегодня» — что означало «Можешь сегодня уйти пораньше» или двигал по стойке в сторону Дика горсточку монет — «на сахар». Это было вместо просьбы о прощении — как подозревал Дик, просить прощения нормальным способом Даллан не умел совсем.

Десять часов уходило на работу, восемь-девять — на сон, а остальное время Дик искал контактов с гемами. Он познакомился с докерами и ремонтниками, сходил в бараки аграрных рабочих и узнал «своего Мартина», заглядывал к уборщикам. Он говорил то, что считал должным говорить — а еще он слушал. И людей, и гемов. Обитатели пещер Диса любили поболтать, а Дик был без подобострастия учтив и внимателен. По совету господина Исии он носил темный визор — но и с этим визором он успел примелькаться: «А вот и Ран, мальчишка Даллана».

Дик приспособил себе в помощники и нелюдимого Куна — свалки, где можно было найти нужную деталь, он знал гораздо лучше, но когда ходил в одиночку, его могли ограбить и поколотить, а Дика боялись, потому что уже знали как победителя троих из банды Черепов. Именно нелюдимый Кун как раз и обеспечил Дику возможность съездить на полдня и вечер в детский комбинат к Марии.

Случилось это незадолго до «исторической» драки двух самых крупных объединений подростковых банд — «космоходов» и «планетников». Рэй как раз вернулся из Северо-западного сектора пещер и принес горестную весть:

— Сэнтио-сама, вам все-таки придется ехать. Маленький Марк умер. Мария очень хочет видеть вас.

Дик отпросился у Даллана на оставшиеся полдня, пообещав привезти еще деталей на продажу, и Даллан проворчал:

— Иди, дармоед.

Дик отправил Рэя и Динго спать в берлогу, а

сам поехал в северо-западный сектор общественной подземкой. Один из первых своих заработков он истратил на сильно подержанный блок памяти и карту Пещер, так что теперь знал, куда ему двигаться. Он вздремнул в вагоне и вышел на конечной остановке, разбуженный контролером. По незнакомым улицам он добрался до квартала гемов и спустился на нижние уровни, чтобы попасть в детский комбинат с черного хода.

— Ах, тэнконин-сама [54] ! — радостно запела Антония, увидев его в смотровое окошко. — Мы знали, что вы вернетесь!

Мария тоже обрадовалась ему — но почти сразу же расплакалась.

— Он родился слепым, мой Марк, — сказала она. — Ах, Рики-сама, это Мария виновата! Она не хотела убегать с Рэем в его укрытие. Сканер показывал, что малыш здоров, а что он не видит — этого сканер не мог показать. Его усыпили, сэнтио-сама, а Марию заставили забыть его. Но Мария не совсем забыла. Она делала, как советовал сэнтио-сама: читала про себя молитву Небесной Марии, и попросила Цинтию быть моей памятью. Цинтия рассказала Марии то, что вспомнила. Ах, сэнтио-сама, они так плохо поступили с Марком, а Мария даже не может на них рассердиться!

54

«Тэнконин» — «идущий по небу». Общее название для всех людей-космоходов, принятое среди вавилонских гемов.

— Не плачь, Мария, — прошептал Дик, обнимая ее. — Это ничего, что ты не можешь рассердиться. Зато я могу. Я буду твоим гневом, Мария. Я буду гневом за всех вас. Не бойся.

Мария успокаивалась в его руках, а он больше не говорил ничего, пораженный новой мыслью, такой яркой и сильной, что он ни на секунду не усомнился в том, что это — откровение. Он знал, что делать. К чему вести своими свидетельствами, кем стать для этих людей.

— Мария, — сказал он, когда ее слезы иссякли. — Я тебе рассказывал о человеке по имени Моисей?