Сердце, молчи

Пик Лилиан

— Не беспокойся, как-нибудь продержусь.

Джералд протянул ей руку. Когда он ушел, оставив на ее губах теплый, влажный поцелуй, она с чувством обретенной свободы растянулась в кресле. Несмотря на неудачу с работой в «Стар энд джорнал», Салли не видела на небе своей судьбы ни единого облачка.

Заказывая билет, она упорно сопротивлялась доводам рассудка, твердившего, что отправляться на край света почти без гроша в кармане — настоящее безумие.

Безумие? Конечно, придется нелегко, но к трудностям ей не привыкать. Салли мысленно перенеслась в прошлое и

заново пережила долгую болезнь отца, горе матери, преданной ему до последней минуты, собственные заботы о родителях, которым отдавала всю душу и скромные средства.

Неудивительно, что она могла покупать себе лишь самое необходимое, а о дорогих вещах не смела даже мечтать. Но совсем не жалела об этом. Скрасить жизнь отца, взять на себя бремя тревог матери было для нее важнее всего. И это ей удалось, решила она, глядя на серые крыши за окном. Минуло несколько трудных лет после смерти отца, ее мать вновь удачно вышла замуж и наконец-то счастлива.

Теперь настал мой черед, подумала Салли. Передо мной раскинулся весь мир, и я готова в него вступить!

Аэропорт был набит битком, и пассажиры волновались так же, как и она. Им не терпелось оторваться от земли и полететь кто куда. Нести поднос вместе с рюкзаком и массивной аэропортовской сумкой оказалось просто невозможно. Салли осторожно опустила сумку и задвинула под стойку, подальше от толчеи. Ничего с ней не случится. Сейчас она найдет свободное место и вернется за ней. Вскинув на плечи рюкзак, Салли огляделась по сторонам.

Все ближайшие столики в кафе были заняты, и она медленно двинулась мимо вытянутых ног, аэропортовских тележек, проскользнула между мельтешащими, возбужденными детьми и направилась в дальний конец зала, то и дело осматриваясь вокруг. За столиком в углу, в нескольких шагах от нее, сидел какой-то мужчина. Другой стул был придвинут прямо к нему.

Слава Богу, подумала Салли и заторопилась к свободному местечку, боясь, как бы ее кто-нибудь не опередил. Она уже приблизилась к столику, когда навстречу ей бросился маленький ребенок. Он попытался прошмыгнуть под ее подносом, на краю которого стоял стакан. Пытаясь уберечь малыша от грозившего разлиться горячего чая, Салли отпрянула в сторону и зацепилась за ножку столика. Почувствовав, что падает, она отвела поднос подальше от ребенка.

Пакет с сандвичами упал на пол, а за ним и стакан, едва не залив безупречно отглаженные брюки мужчины, сидевшего за столиком. Она ударилась коленями о выложенный плиткой пол и невольно вскрикнула от боли. Апельсиновый сок тоже соскользнул с накренившегося подноса и запачкал безукоризненно белую рубашку мужчины и его светло-серый пиджак. В руках у Салли остался лишь поднос, и она крепко прижала его к себе. К счастью, ребенок успел куда-то скрыться.

— Нет! — воскликнула Салли, и у нее задрожали губы. Она неуклюже поднялась и, отставив поднос, стала растирать колено. Другому колену повезло больше — свалившийся пакет с сандвичами предохранил его от ушиба и неизбежного синяка. Она огляделась и ахнула, увидев, какой ущерб нанесло ее падение ни в чем не повинному человеку, по-прежнему сидевшему

за столиком. — Господи, нет! — со стоном вырвалось у нее.

Пятна на одежде мужчины расплылись, дорогая ткань быстро впитывала в себя ярко-желтую жидкость.

— Вы не ушиблись? — осведомился незнакомец. Как ни странно, он не стал с хмурым видом рассматривать испорченную одежду, а поинтересовался состоянием своей обидчицы.

— Да. Нет. Я имею в виду... — Лихорадочно порывшись в кармане легкого жакета, она достала бумажные салфетки и протянула своей жертве: — Пожалуйста, возьмите.

Но жертва уже приготовилась вытереть костюм собственным носовым платком. Повинуясь инстинктивному желанию помочь, Салли поспешно склонилась над беднягой. За время работы в школе она привыкла приводить в порядок одежду расшалившихся учеников. Отодвинув руку мужчины, она прижала к пиджаку салфетку, торопясь промокнуть жидкость, пока та совсем не впиталась в легкую серую ткань.

Не давая ему возразить, то и дело извиняясь, она принялась за рубашку, ощущая под рукой сухощавое мускулистое тело.

Устав от ее заботливости, мужчина откинулся на спинку стула. Ей послышалось, что он пробормотал: «Боже мой, ну сколько можно!» Тряхнув головой, она отбросила назад волосы и растерянно уставилась на него. Взгляды их встретились, в его глазах сверкнуло негодование, которое сконфузило ее до глубины души, но остановиться она уже не могла, одержимая лишь одним — свести до минимума ущерб, причиненный его костюму.

— Я так виновата, так виновата, — пролепетала она, как будто это могло помочь его испорченной одежде.

Но губы мужчины были плотно сжаты, а взгляд больше ничего не выражал. Он протянул руку и легким касанием отстранил ее от себя, ясно давая понять, что в услугах не нуждается.

Если он так отреагировал на ее старания, заключила Салли, то больше не стоит навязываться. Пятно осталось, и с этим ничего не поделаешь. И она, прекратив свои попытки, выпрямилась с пылающим от смущения лицом.

Только сейчас она смогла разглядеть мужчину как следует, и его лицо кого-то ей напомнило. Может быть, она видела его раньше? Холодные голубые глаза, широкий лоб, густая черная шевелюра, длинный прямой нос, надменные очертания властного рта — не встречалось ли ей это лицо на страницах газет?

Или в приложении к журналу? Да, так и есть, она видела его там, но в какой связи? А имеет ли это значение, одернула она себя, у меня нет времени копаться в памяти, отыскивая ускользающий ответ.

— Я так виновата, — еще раз извинилась она, но он не обратил внимания на ее примирительный тон.

— Да уж, — резко проговорил он, не скрывая раздражения, — сухая чистка обойдется мне недешево.

— Пожалуйста, предоставьте это мне, — взмолилась она. — Раз уж я такое натворила...

— Нет, вы не правы, милая, — перебила ее уборщица аэропорта, ловко орудуя шваброй и тряпкой. Она появилась неожиданно, как сказочная палочка-выручалочка. — Это была случайность. Я все видела. Виноват мальчишка. Дети в таких местах обычно волнуются и носятся по залам как угорелые...