Сердце напрокат
Шрифт:
И что же у нас получается?
Сын олигарха так сильно влюблен в модель Машу Голубеву, что ради встречи с ней приезжает в Тарасов. Стас ночует в квартире подруги. Если он так поступал не единожды, выяснить это – раз плюнуть. Если решил остаться у Маши в первый раз, значит, за парнем следили.
Тот, кто желает юноше зла, понимает – через охрану ему не пройти. Наверняка парни дежурили если не в квартире Голубевой, то уж на лестнице точно. Тогда киллер решает проблему просто – устанавливает взрывное устройство под днище автомобиля. Теперь ему нет необходимости прорываться через охрану – надо просто подождать. И
До завтрашнего утра Станислав в полной безопасности. Но через пару дней молодой человек выйдет из больницы, и тогда ничто не помешает киллеру повторить попытку.
Интересно, в чем причина этих покушений? Кто желает зла сыну олигарха? Думаю, тех, кто хочет рассчитаться лично с Андреем Станиславовичем, можно выстраивать в длинную очередь. Но чем провинился его сын? Насколько я знаю, мальчик едва успел закончить школу…
Я смотрела на золотистые волосы юноши, на его точеный профиль. Красивый мальчик и совершенно не похож на папашу. Интересно, это что-то значит?..
Ночь прошла спокойно. Несколько раз я выходила из палаты – просто из любопытства. Но служба у господина Скрынника была налажена как надо. Всякий раз кто-то из охранников оказывался возле меня, стоило мне скрипнуть дверью, а Виталий, делавший вид, будто дремлет в кресле в двух метрах от входа, открывал глаза и совал руку под мышку. Молодцы…
Утро началось чрезвычайно бодро – без пятнадцати восемь дверь палаты Стаса распахнулась. Мои пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета, но ту же разжались – на пороге стоял Андрей Станиславович Новицкий собственной персоной, а за его спиной толпились какие-то незнакомые люди.
Стас сел на кровати, испуганно моргая и щурясь спросонок – после снотворного, что ему дали на ночь, молодой человек плохо соображал.
– Папа?! – изумленно пролепетал юноша.
– Здравствуй, сын. Доброе утро, Евгения, – громкий голос олигарха заполнил палату. – Я уже переговорил с завотделением, так что собирайся, мой мальчик. Я забираю тебя отсюда. Продолжим твое лечение дома.
Противостоять напору Андрея Станиславовича было невозможно. Стас пытался что-то возражать – дескать, он никуда не поедет, пока не повидается с невестой, но спустя пятнадцать минут молодой человек был умыт, перевязан, переодет в привезенную отцом одежду и уже сидел в машине, куда был препровожден под моей охраной. «Мерседес» мягко тронулся с места и полетел по заснеженным улицам Тарасова. Позади мчался «Лендровер» со Скрынником и его людьми.
В машине Новицкий наконец-то обнял сына, на секунду прижал его к себе и тут же отпустил.
– Как ты мог так поступить, мой мальчик? – голос олигарха дрогнул. – Мы ведь едва тебя не потеряли…
Стас вскинул подбородок и с вызовом взглянул на отца:
– Папа, я уже взрослый. Я женюсь на Маше, так что можешь даже не начинать.
Новицкий скользнул взглядом по решительному, побледневшему
– Мы поговорим об этом потом.
Сегодня Стас выглядел гораздо лучше, и если бы не повязка на голове, невозможно было бы поверить, что этот юноша не далее как вчера пережил покушение. Даже два – одно он устроил себе сам.
Через некоторое время Стас заинтересовался:
– А куда мы едем?
– Домой, конечно, – пожал плечами под кашемировым пальто Новицкий. – Я консультировался с профессором, он говорит, что тебе нужен полный покой. Так что мы поживем пока в загородном доме. Свежий воздух, тишина – вот что тебе надо. Мы все будем рядом…
Стас покосился на отца:
– Все?…
Новицкий кивнул – как мне показалось, слегка виновато:
– Марина очень переживает. И Лизочка хочет быть рядом с тобой. Скоро еще прилетит твоя мама с Ойгеном…
Стас насмешливо присвистнул:
– Да, покой и тишина мне обеспечены… Слушай, может быть, я сам решу, где жить и что делать? Я уже совершеннолетний, ты не забыл? И, кстати, почему у меня такое чувство, что все собрались не случайно? Как будто на мои похороны, а?
Я смотрела в окно, равнодушно краем уха прислушиваясь к разгорающейся ссоре между олигархом и его сыном. Мне довольно часто приходится присутствовать при семейных конфликтах. Телохранитель – это такой человек… когда он выполняет свою работу хорошо, его не замечают. Мне было глубоко неинтересно, какие разногласия мешали семейному счастью олигарха Новицкого. Но не затыкать же уши!
– Не смей так говорить! Мальчишка, щенок! – повысил голос на сына Андрей Станиславович. – Марина искренне тебя любит! Не понимаю, в чем ты ее обвиняешь…
– Ладно, папа, не начинай. – Стас откинулся на спинку сиденья, лицо его позеленело.
Новицкий обеспокоенно взглянул на сына, тронул его лоб и сказал:
– Эх, надо было взять для тебя медицинский автомобиль. Но его пришлось бы ждать, а мне так хотелось как можно скорее доставить тебя домой, в безопасное место…
– Пап, со мной все хорошо, – сквозь зубы процедил юноша. Мне показалось, что его тошнит.
– Останови! – приказал Новицкий шоферу.
Я взглянула в окно. Наш кортеж находился в чистом поле – уже далеко от города, но еще не доехал до загородного дома. Идея подышать свежим воздухом, когда где-то поблизости вполне может ошиваться киллер, показалась мне не самой разумной. Лучше дать мальчику пакет и потерпеть до дома…
Но Новицкий не стал бы меня слушать, это было ясно сразу, поэтому я решила не лезть с непрошеными советами.
«Мерседес» и «Лендровер» съехали на обочину. Новицкий вышел из машины, а я помогла выбраться Стасу. Скрынник и его люди стали кругом. Стас покосился на свиту и стиснул зубы. Идея блевать в окружении преданной охраны молодому человеку явно не понравилась.
– Пап, поехали лучше. Я потерплю.
– Сейчас.
Новицкий подошел к краю насыпи, по которой проходила дорога. Далеко внизу лежал город, укутанный снегом. Кое-где вздымались ровные ряды высотных домов, а некоторые районы были застроены одно-и двухэтажными домиками. Оттуда даже поднимались дымы печных труб – как и сто, и двести, и четыреста лет назад, – именно тогда и был основан Тарасов. В морозном воздухе столбы дыма казались разноцветными, и солнце играло на кристаллах льда у нас под ногами.