Сердце напрокат
Шрифт:
– Евгения! – торжественно произнес Берг. – А не выпить ли нам по случаю моей победы немного этого чудесного бренди?
Ага! «Ручки зябнут, ножки зябнут, не пора ли нам дерябнуть»… Интересно, что желающий выпить найдет повод для этого в какой угодно ситуации.
– Не откажусь! – пожала я плечами. Бренди у Новицкого действительно волшебный. Самой мне грабить хозяйские запасы не позволяет профессиональная этика. Другое дело – Берг. Он в этом доме гость. И вполне может позволить себе немного угоститься…
Один дринк, потом еще – и вот уже нос
– Скажите, Ойген, зачем вы приехали в Тарасов? – спросила я, изучая физиономию немца. Ойген вскинул белые брови:
– Ну как же! Ольга получила известие, что с ее сыном произошло несчастье…
– Нет-нет-нет! – я погрозила собеседнику пальцем. Видимо, меня тоже слегка накрыло с устатку. – Точно знаю, что билеты у вас были заказаны заранее. Тогда Стас был жив и здоров. Так что привело вас в наш город?
Ойген смутился. Покосился на дверь, видимо, прикидывая, далеко ли его супруга, и ответил:
– Мы хотим усыновить ребенка.
Вот уж чего я точно не ожидала! Видимо, мое лицо выразило безграничное изумление, потому что Ойген еще больше смутился:
– Да, знаю, мы немолоды… Но нам совершенно нечем заняться! Мы объехали весь мир, сплавлялись на плотах по горным рекам, поднимались на пирамиды инков… или ацтеков? Неважно… и наконец решили, что ребенок вдохнет новый смысл в наш, так сказать, союз. А что? – развел руками Ойген, хотя я вовсе и не собиралась возражать. – Мы достаточно состоятельные люди, чтобы обеспечить счастье какого-нибудь очаровательного малыша из стран третьего мира.
Ну, спасибо…
– А разве иностранные усыновления не запретили? – наморщила я лоб, припоминая законодательство.
– Так ведь моя супруга – по-прежнему гражданка России! Так что никаких проблем! – Ойген широко улыбнулся. – Мы уже присмотрели мальчика и договорились, что приедем в январе познакомиться с ним поближе. Но тут это несчастье со Стасом… и нам стало не до того. Конечно, мы навещаем Георга в приюте… но брать его домой пока не стали – неудобно как-то. Мы ждем, пока невеста Станислава поправится окончательно.
Да, вот и еще одна загадка разрешилась – причем самым неожиданным образом.
– Ну что ж, желаю счастья в семейной жизни! – сказала я, вставая.
– Может, еще партию? – оживился Ойген. – Вы превосходно играете!
– В другой раз! – улыбнулась я и покинула библиотеку.
Ужасно хотелось спать, челюсти прямо-таки раздирала зевота, но мои дела на сегодня еще не были закончены.
Я постучалась в комнату, где проживал Скрынник.
– Да? – послышался его недовольный голос. Я толкнула дверь. Начальник службы безопасности сидел на постели, одетый в какой-то тяжелый халат в клеточку и с книгой в руке. У меня прямо-таки зубы зачесались
– Извините за поздний визит, – сказала я, – но дело срочное.
Скрынник отложил книгу и молча кивнул в сторону стула. Я уселась и за десять минут посвятила начальника СБ в подробности событий сегодняшнего дня.
Скрынник слушал, глядя на меня тяжелым взглядом носорожьих глазок. На лице его не дрогнул ни единый мускул. Я даже забеспокоилась – не заснул ли он? Некоторые умеют спать с открытыми глазами. Но вот я завершила рассказ, и отставной гэбэшник шевельнулся.
– Скажите, Евгения, – раздался наконец его низкий голос, – какое отношение это имеет к Станиславу Андреевичу?
– Вы что, плохо слушали?! – взвилась я. Все-таки у меня был тяжелый день. – Это сердце! Сердце той девушки!
– При чем здесь оно? – шевельнул бровями Скрынник. Я застонала сквозь зубы. Все-таки иногда мужчины такие тупые! Любая девушка давно бы уже сообразила, что к чему!
– Белоцерковская погибла в результате взрыва. Такова официальная версия, – терпеливо принялась объяснять я. – Но даже у следователя, который вел это дело, возникли кое-какие сомнения. Слишком уж все гладко – маньяк со справкой, самодельная бомба… А что, если Белоцерковская погибла не от взрыва? Что, если ее убили в другом месте? А все это – окраина города, безлюдное место, маньяк – просто прикрытие?
– У вас богатая фантазия! – хмыкнул Скрынник.
– Да! Богатая! И горжусь этим! – не отступала я. – Ну хорошо, допустим, Веронику и в самом деле убил осколок стекла. Но бомбу мог подложить кто-то другой. Тот, кто желал смерти модели. Ее убили, понимаете вы! – заорала я, уже не сдерживаясь.
Скрынник покосился на дверь. Н-да, ночью из его комнаты несутся женские крики… Впрочем, в свете последних событий господин начальник службы безопасности скорее должен быть мне благодарен за такую рекламу…
– Успокойтесь, Евгения! – Скрынник опасливо отодвинулся в глубь кровати. – Ну хорошо, допустим, вы правы. Но при чем тут Стас?
– Если Веронику убили, – тихо и медленно, едва ли не по слогам проговорила я, стараясь держать себя в руках, – то убийца вовсе не рад тому, что сердце его жертвы еще продолжает биться, пусть и в груди другого человека. Он просто хочет довершить начатое – уничтожить последнее, что осталось от Вероники Белоцерковской!
Скрынник покачал головой.
– И поэтому он пытается убить Стаса?
– Наконец-то! – простонала я и откинулась на спинку стула. – Все три покушения на Станислава – дело рук одного человека. В Москве он не имел доступа к ближайшему окружению Новицких, поэтому выбрал огнестрельное оружие. А в Тарасове у него больше возможностей, он может подобраться близко.
– Выводы? – приподнял брови Скрынник.
– А выводы напрашиваются, – усмехнулась я. – Снимаем подозрения с членов семьи и ближайшего окружения – они ни при чем. Этот человек местный! Он живет в Тарасове. Здесь его и будем искать.