Сердце Пламени
Шрифт:
Пришел в себя только утром, и вынужден был искать укромное местечко, чтобы отлежаться и прийти в себя. На это потребовался день, а следующей ночью он с ужасом обнаружил, что олдаг успел покинуть Терсалим. В первое мгновение решил обернуться рыбой и поплыть обратно на Солнечный остров, но затем подумал, что император после такого провала точно скормит его Сердцу Теней…
И змееголовый нетопырь снова взмыл в небо.
Идти по следу было трудно, приходилось менять облик, путешествуя то на лапах, то на крыльях. Несколько раз Сеговхара пытались убить люди, и многократно — крупные
Когда след повернул на юг, Сеговхар сначала последовал его изгибу, но через десяток шагов остановился.
Чутье подсказывало, что дальше лежат дикие и опасные земли, где властвуют орки, много веков назад истребившие тысячи нагхов во время Войн Пламени. Идти туда не хотелось. Но он не мог отступить, не мог воротиться к Вечному Императору, потерпев неудачу.
И он уменьшил размеры тела, став напоминать очень уродливого тушканчика, и побежал дальше под шорох качающейся травы. Обратил внимание, что след сделался как бы «гуще», на него словно наложился еще один, оставленный многими роданами, но не придал этому значения.
Сеговхар знал цель и стремился к ней. Все остальное значения не имело.
Глава 12. Живые тени
— Убери его! — почти взвизгнул Бенеш. — Немедленно! Иначе нас уничтожит! Сотрет в порошок!
Олен поспешно спрятал клинок в ножны. Терзающая стены и пол судорога затихла, погасли напоминающие раскаленные угли драгоценные камни, но выходящая на лестницу арка и не подумала вернуться на место.
— Эй, а как выбраться отсюда? — Гундихар постучал цепом по черному камню, тот ответил глухим стуком.
— Похоже, нам придется искать другой выход, — Олен посмотрел направо, потом налево — и в той и в другой стороне коридор выглядел одинаково. — Что вообще произошло, хотел бы я знать?
— Эта… ну… вещь, стены, башни… — начал объяснять Бенеш, — так насыщена древнейшей магией, что ее можно считать живой. И эта магия враждебна силе, скрытой в твоем мече, да. Поэтому его лучше не вынимать, что бы ни случилось.
— Очень здорово, клянусь корнями гор, — пробурчал гном. — Одним бойцом меньше. Ну а ты сам на что? Наколдуй нам проход через эту стену.
— Э… ну, — Бенеш покраснел, захрустел пальцами. — Боюсь, это невозможно… рядом с… тут я бессилен, все мое умение — что попытка карася подняться по водопаду.
— В любом случае у нас есть руки, ноги и головы на плечах, — заметил Олен. — Как-нибудь выберемся. Главное — не разделяться и не совершать опрометчивых поступков. Пойдем… — он поколебался и указал вправо, — вон туда.
— А почему туда? — насторожился Гундихар. — Хотя какая разница?
И он первым зашагал меж бугристых стен, внимательно оглядывая пол, прежде чем поставить на него ногу. Молодые люди двинулись следом. Через дюжину шагов вышли к развилке, откуда начинались еще два коридора. Один вел к уходящей вверх лестнице, окончание другого терялось во мраке.
— Поднимемся? — предложил гном.
— Попробуем, — сказал Олен, Бенеш кивнул, и они направились к лестнице.
Она, в отличие
— Нет, это не йотуны… — сказал Бенеш, — тут обитали какие-то другие существа… сираны, может быть… когда они еще сохраняли облик…
Гундихар вступил на лестницу, и тут же яркая вспышка ударила по глазам. Олен почувствовал, что неистовый свет через глазницы проникает в голову, обращает мозг и внутренности в пепел. В ушах зашумело, гул разбился на миллионы заунывных голосов, тянущих одну и ту же песню:
… и сорванный вихрем последний листок печальную песню умчит на восток и влага исчезнет, наступит песок зачахнет таинственной жизни росток…Он взмахнул руками, пытаясь закрыть уши, и зацепился одной из них за стену. В удивлении заморгал, понимая, что невредим и находится в том же самом месте, где и до видения.
— Вам показалось то же, что и мне? — Гундихар обернулся, стало видно его побелевшее лицо, выпученные глаза.
— Э… не знаю… — прошептал ученик мага. — Но это было жутко… голоса… они меня звали с собой, так хотелось улететь с ними.
— Надо идти, — проговорил Олен. — Эти развалины набиты видениями и голосами, точно старый дом — клопами и тараканами, и если обращать на них внимание, то мы просто потеряемся.
— Да, это так… вперед, — гном сделал еще шаг, и все трое оказались в просторном зале.
Свет падал через сотни крохотных отверстий в стенах и потолке, и казалось, что со всех сторон находятся звезды. В воздухе кружились спирали из зеленого, синего и белого тумана. От них шел звук, похожий, на комариный писк. Прислушавшись, можно было уловить слова:
… и сорванный вихрем последний листок
печальную песню умчит на восток
— Вперед! — крикнул Олен во весь голос, стараясь заглушить мерзкий напев. — Не слушайте их!
Гундихар зарычал и сдвинулся с места. Олен обернулся, схватил Бенеша и потащил за собой. Зал со звездами и спиралями исчез, на мгновение мелькнула лестница, но ей на смену пришли ревущие языки оранжевого и алого пламени, и в реве их прозвучала та же песня.
Они шли и шли, и каждая новая ступень обрушивала на них новое видение, яркое, жуткое и реальное. В зеленоватой мгле, среди колышущихся лент водорослей сгнившие утопленники тянули к ним обглоданные руки. Обнаженные женщины с глазами из огня танцевали, соблазнительно двигая бедрами, и тяжелые груди с алыми сосками походили на спелые плоды. В узкой долине между скал невыносимо воняло дохлятиной и ноги скользили по чьим-то кишкам. Во владениях белого тумана ледяной ветер сушил лицо и глаза…
Но везде, все время в уши лезла одна и та же песня, тяжелая, мрачная и унылая, как гроб из вороненой стали. Чтобы не запеть ее, приходилось до хруста в зубах стискивать челюсти.