Сердце пустыни

Гейтс Оливия

Она извивалась, слушая его, и потом с ужасом осознала, что Харрис заводится еще сильнее. Ее сердце часто забилось, едва не выскочив из груди.

Харрис крепче прижал Талию к себе и прошептал на ухо:

— Я не буду ничего делать до тех пор, пока ты меня не попросишь, Талия. Пока ты не будешь меня умолять.

Она поверила ему и расслабилась, наслаждаясь близостью их тел. Позже она наверняка ужаснется тому, что сейчас делает. Но какая разница?

Талия растворялась в Харрисе, чувствовала его дыхание, ощущала,

как их сердца бьются в унисон.

Долгое время царили спокойствие и тишина, потом он поцеловал ее в лоб и вздохнул:

— Видишь вот ту звезду? Мерцающая звезда лазурно-голубого цвета. Я назову ее Талия.

Она прильнула к нему, позволяя целовать лицо.

— У нее уже наверняка есть имя, — тихо сказала она.

— Мне все равно. Она напоминает мне твои глаза.

Талия захихикала:

— Тогда назови ее «Глаза Талии».

— Раз звезда одна, то тогда лучше назвать «Глаз Талии». В честь какого глаза ты хочешь назвать звезду, дорогая, — левого или правого? Могу представить, сколько потом появится мифов благодаря такому названию.

— Хм, будь я Циклопом, мы не стояли бы перед выбором, — со смехом произнесла Талия.

— Даже в образе Циклопа ты была бы самым сексуальным существом, будоражащим мужские умы.

Она фыркнула:

— Помимо остальных умений, ты скоро будешь обладателем черного пояса по флирту.

— Ты права. Я должен говорить правду. Ты будоражишь мой ум. Двуглазое, сексуально привлекательное существо, которое я сейчас обнимаю.

— Могу поспорить, ты не говорил бы мне таких слов, если бы увидел меня с окровавленными волосами, торчащими во все стороны, как иглы дикобраза. Да, эта ужасная стрижка была сделана не ради маскировки. Я коротко стригусь, чтобы поменьше уделять внимание своим волосам.

— Ты говоришь это мужчине, который счел тебя чрезвычайно привлекательной даже с наклеенной бородой. Для меня ты была бы сексуальной, даже если выпачкалась бы в грязи. О, кстати… А это идея.

— Фантазируешь о женщинах, которые борются друг с другом, валяясь в грязи? Какой ты приземленный человек.

— Нет, я фантазирую о том, как в грязи боремся мы с тобой, — сказал он. Талия повернулась и сердито на него посмотрела, а он только присвистнул. — Стоп. Придумал! Я назову звезду «Свирепая Талия».

— Значит, она должна быть суровой и холодной, да?

— Ни одна звезда не сможет смотреть так свирепо, как ты. Кроме того, твой взгляд убедительный, одурманивающий, решительный и неукротимый.

Талия едва не совершила глупость. Ей хотелось поцеловать Харриса в губы и коснуться языком ямочки на его левой щеке.

Вместо этого она свирепо посмотрела на него, притворившись недовольной:

— Тебе следует знать, что под моим взглядом стажеры и младший медицинский персонал бегают как зайчики по отделению скорой помощи, исполняя каждое мое приказание.

— Я верю. — Он вдруг крепче прижал

ее к себе. — Ты сможешь делать это здесь?

У нее сжалось сердце. Она повернулась и улеглась на бок, чтобы видеть его глаза:

— Ты имеешь в виду работу в отделении скорой помощи в Зохейде?

— На самом деле я хотел бы, чтобы ты обучала моих подданных методам оказания неотложной медицинской помощи.

Талия охнула и подумала о перспективе остаться в Зохейде после того, через что они вдвоем прошли. У нее появится возможность видеться с Харрисом.

Не веря в возможность такого сценария, она улыбнулась.

— Мне это кажется невероятным! — Заметив, как сверкнули его глаза, она запнулась, потом прибавила: — Я хотела сказать, что мы должны об этом поговорить, когда все закончится… Кстати, в твоем спецназе есть женщины?

Талия сумела уйти от ответа, поэтому на лице Харриса отразились недовольство и нетерпение. Затем его взгляд смягчился, так как он вдруг вспомнил о серьезности и трудности их нынешнего положения.

— Не очень много, потому что женщины Зохейда предпочитают делать карьеру в других областях.

— Я поражена. Неужели женщины в Зохейде могут делать карьеру?

Харрис притворился задумчивым и произнес:

— Тупоголовый упертый бык — это одно, а свинья и шовинист — другое.

Талия закатила глаза:

— Неужели ты никогда не перестанешь меня дразнить?

— Ты хочешь, чтобы я перестал?

Она немного поразмыслила, потом лукаво улыбнулась:

— Не-а.

Замолчав, они крепче прижались друг к другу, словно заранее об этом договорившись.

Через час они снова отправятся в путь.

Наступил третий день похода, но они так и не вышли к оазису.

В конце четвертого дня у них закончилась провизия, однако они так и не добрались до места назначения.

На пятый день после захода солнца они снова тронулись в путь, и Харрис сделал то, от чего Талию охватили ужас и отчаяние. Он бросил всю их поклажу.

Когда Талия запротестовала, он долгое время молчал, потом серьезно на нее посмотрел.

Харрис убедил ее не волноваться и сказал, что знает, что нужно делать дальше. Но он уже не может тащить на себе такую тяжесть. И она должна ему верить.

Талия ему поверила.

Прошло еще десять часов в пути, но оазиса не было видно.

Ноги больше не несли Талию — она споткнулась и едва не упала, но Харрису удалось поймать ее. Он осторожно положил ее на песок. Прижимая возлюбленную к себе, он покрывал ее лицо поцелуями, успокаивая и моля о прощении.

Она находилась в полуобморочном состоянии, думая, что его поцелуи и слова утешения — последнее, что она чувствует и слышит в жизни…

Талия очнулась и обнаружила, что лежит на песке, завернутая в два одеяла и куртку Харриса. Она заживо жарилась на солнце.