Сердце Саламандры

Камаева Майя Альмировна

— Выключись, — прошептала я. — Кто-то идет.

— Если мои услуги больше не нужны... — оскорбленным тоном начал Джеймс.

— Не говори глупостей, конечно, нужны. Но подумай: не покажется ли гостям странным, что ты — единственный работающий холодильник во всем городе? Просто... — я поискала слово, которое пригладит его встрепанные чувства, и нашла: — Просто будь осмотрительным. У тебя это хорошо получается!

Джеймс высокомерно улыбнулся. Не спрашивайте меня, как холодильники могут улыбаться — могут, и все. Щель между дверцами

у них изгибается, что ли.

— Осмотрительность — вторая натура, — самодовольно заявил он и выключился. Я пошла к двери.

Говорят, чародейкам положено предвидеть будущее... Иметь инстинкт, который предостережет их: не ходи туда-то, не делай того-то. Не знаю. Если у меня и были такие инстинкты, им бы в эту минуту следовало завопить не хуже охранной сигнализации: «Не открывай дверь! Не открывай!» Но они молчали. Даже не пискнули. Нет чтобы предостеречь! Я открыла дверь, и в мою жизнь вошел Денни Нова.

На первый взгляд в нем не было ничего особенного. Но в тот миг мне не удалось рассмотреть его как следует в полумраке коридора. Чуть повыше меня, может быть, немного постарше. По крайней мере, так мне показалось поначалу.

— Прости, что помешал, — вежливо начал он. — Но свет погас... а я только что переехал, и у меня нет даже фонарика. Не можешь ли ты одолжить мне пару свечей?

Голос у него был приятный. Звучный, полный жизни. И, хотя я плохо видела его лицо, мне показалось, что он говорит с улыбкой, будто посмеивается над собственной беспомощностью.

— Входи, — пригласила я. — Поищем в шкафах.

— Хорошо. Спасибо!

Он прошел за мной на кухню. Я пошарила по ящикам, нашла спички и несколько свечей, одну из них зажгла.

— О! — воскликнул он с необычайным удивлением. — Какие у тебя красивые волосы!

Волосы? А что такого с моими волосами? Или я, сама не зная, вдруг соорудила какую-то новую ультрамодную прическу? Я нервно накрутила прядь на палец.

— А что в них особенного? — выпалила я, сгорая от желания узнать, в чем дело.

— Они цвета молнии, — ответил он.

Волосы у меня рыжие. Не белые, не голубоватые... Рыжая молния? Бред какой-то. И вдруг до меня дошло. Ему и вправду нравятся мои волосы. Он не шутит. Не насмехается. Он бросил один-единственный взгляд на мои рыжие волосы, и они ему понравились.

Я вспыхнула. Лицо залилось краской, жар поднимался, как кипящее молоко в кастрюле. Сейчас мои щеки наверняка сравнялись по цвету с волосами. Хорошо, что в кухне полумрак.

— Вот, — сказала я. — Свечки, — И неуклюже протянула их, как будто хотела проткнуть его.

— Спасибо. — На короткий миг его рука коснулась моей. И я почувствовала... почувствовала, будто легкий удар тока пронзил меня от головы до пяток. «Глупо, — сказала я себе. — Прекрати. Он всего лишь коснулся твоей руки, и все. Простая случайность». Но я не могла отвести от него глаз. Я попыталась держаться естественнее, не пялиться

на него, будто намереваюсь составить его описание для полиции. Но продолжала смотреть.

Чуть повыше меня. Рыжевато-каштановые волосы, немного вьющиеся, но не чересчур. Красивые плечи — широкие, сильные на вид. Гладкая кожа. И удивительные глаза — ярко-синие, электрические. Сверкающие энергией.

— А нельзя ли в придачу несколько спичек? — попросил он.

— Да... конечно. Вот. Я обернулась за коробком. Хрусть! Громкий

сухой треск. Я наступила на кусок поджаренного хлеба.

— Что это? — спросил он.

— Я... я только что жарила хлеб. — Я заморгала и принялась еще сильнее накручивать волосы на палец. — Хочешь?

Он с сомнением оглядел кучу крошек на полу.

— Нет... спасибо. Я недавно пообедал.

Я взглянула на остатки намасленного хлеба. «Я говорила не об этом куске! — хотелось воскликнуть мне. — Я поджарю тебе еще. Могу даже приготовить тебе ужин. Могу...»

«Да замолчи же!» - велела я себе. Прекрати. Он всего лишь сказал, что у тебя красивые волосы.

— Значит, ты недавно переехал? — выдавила я наконец, ощущая, что румянец начал спадать.

— На прошлой неделе. Квартира 26Б. Чуть дальше по коридору. Денни Нова, — он протянул мне руку. Я неуверенно пожала ее. На этот раз электрического удара не было. Даже искорки.

— А я Вилл, — представилась я. — В какую школу ты ходишь? — Я еще не видела его в городской школе, но есть надежда...

— Школу? Это еще не... не решено окончательно. Я пока живу один. А ты в какой школе?

— В Первой Городской. — «Видишь, — сказала я себе. — Совсем не трудно. Ты что-то говоришь. И он говорит. Это называется беседовать».

— Хорошая школа?
– Я пожала плечами.

— Нормальная. У меня там много друзей.

— Друзья — это очень важно, — сказал он и улыбнулся мне.

И в этот миг электричество включилось. Загорелся свет, и автоответчик настырным писком возвестил, что надо восстановить запись.

Под яркими кухонными лампами Денни по-прежнему казался очень красивым. Я же, напротив, застеснялась того, что моя прическа напоминает мокрую копну сена.

Он протянул свечи.

— Пожалуй, они мне уже не понадобятся.

— Оставь себе, — сказала я. — Эти перебои с энергией за последнюю неделю нас совсем замучили. Могут снова отключить в любую минуту.

— Тогда, наверное, не стоит лишать тебя всего запаса. — Он осторожно задул свечу у меня в руке и разделил остальные на две равные кучки. Зазвенел домофон. Тишину разорвал голос моей мамы:

— Вилл? Дорогая, ты дома? У меня тяжелые коробки. Помоги, пожалуйста.

Надо же! Ну почему в такой неподходящий момент?

— Я пошел, — Денни помахал своей охапкой свечей.
– Еще увидимся.

Он был уже на полпути к двери, а я все никак не могла найтись, что ответить. Тут он на миг обернулся.