Сердце Сумерек

Субботина Айя

— Ты говоришь это человеку, который застрял в чужом мире и в чужом теле, по уши напичканный какой-то нехорошей местной дрянью.

— Прости.

Я махнула рукой, улыбнулась. По крайней мере одно я знаю точно: никогда нельзя сдаваться, если есть ноги чтобы идти вперед, голова чтобы думать, руки чтобы делать, а глаза чтобы видеть.

Наше уединение нарушил Рогалик. Он предельно внимательно оценил длину полотенца, в которое я завернулась, и остался доволен.

— Вот, — Граз’зт протянул мне какие-то вещи. — Мне кажется, должно

быть тебе по размеру. — А потом, осмотрев комнату еще раз, сказал: — Сегодня я тоже ночую здесь.

— Какого… беса? — мгновенно взбеленился Хадалис.

— Чтобы знать наверняка, что ты не полезешь к ней в кровать посреди ночи под предлогом: «Я себе всю задницу на полу отлежал».

— Я тебя пинками вытолкаю, если потребуется, — все больше злился Хадалис.

— А я тебе ноги поломаю, — невозмутимо парировал Рогалик и как ни в чем ни бывало подцепил край одеяла, спиной шлепнулся на кровать.

Я никогда не была ханжой. И, чего уж там, мне в жизни доставалось не так много мужского внимания, чтобы я им брезговала или отмахивалась всякими тяжелыми предметами. Но доступной я никогда не была, даже с Кириловым, на которого в свое время основательно запала.

В общем, с оглядкой на все это, перспектива провести ночь в одной комнате с двумя мужчинами, мягко говоря, пугала. А если совсем честно, то я была близка к тому, чтобы снова затрястись от страха. И только твердая уверенность, что истериками делу не поможешь, помогала держать себя в руках. Ну и еще прагматичная мысль: а куда мне податься, если я, принципа ради, откажусь спать с ними двумя? Ведь, судя по взглядам, которыми мои мужчины вот уже с минуту швыряются в друг друга, ни один из них не уступит.

Охо-хо, капелька женской мудрости мне бы сейчас не помешала.

— У тебя жена есть, — напомнил Хадалис, когда Граз’зт сел и недвусмысленно взялся за края сапога. — Насколько я помню, ты очень радовался возможности делить с ней постель. Вот и иди.

— Я тоже могу напомнить, что ты был не прочь держать над нами свечку, чтобы, не приведи Десятеро, я не позволил себе ничего эдакого. Кстати, вот она может сказать, что ничего такого за мной сроду не водилось.

Мне оставалось лишь нервно передернуть плечами.

— А что, если я не хочу, чтобы вы оба были здесь? — понадеявшись на великий русский «авось», спросила я.

— Хороший вопрос, — поддержал Хадалис.

— А ты заткнись, крылатка, потому что ты здесь — лицо самое заинтересованное. — Граз’зт все-таки избавился от сапог, а потом запросто, будто это была сущая безделица, стащил рубашку через голову. При этом беспорядок на его голове стал самым что ни на есть сумасшедше привлекательным.

Я прикрыла глаза ладонью и попросила провидение послать мне капельку терпения и большое ведро самообладания.

— А если серьезно, Маа’шалин, пока в тебе сидит дариканец и пока никто из нас не знает, во что это может вылиться, я не могу оставить тебя без присмотра.

— Она будет

под моей защитой, или ты думаешь, что кроме тебя больше никто не знает, с какой стороны держать меч?

— Вообще-то у меня топор. Мечи — это так скучно и пошло. Ну так что, Маа’шалин, этих аргументов достаточно?

Я уже открыла рот, чтобы напомнить о своем праве на элементарное стеснение, но в этот момент «проснулся» Хадалис и вслед за Рогаликом избавился от верхней части одежды.

Вот теперь мне нужно много, очень-очень много ведер самообладания, целое бездонное море. Потому что даже по отдельности эти парни могли бы украсить обложку любого журнала о фитнесе и бодибилдинге, а вместе превращались в чистый концентрат сексуальности и хищной силы. Тут у кого хочешь нервы сдали бы, а уж мне после всех сюрпризов сегодняшнего дня, как говорится, сам бог велел посходить с ума.

Поэтому я не придумала ничего лучше, чем… сбежать с поля боя. Прямиком в купальню, из которой только что вышла. Только оставшись наедине с собой, удалось перевести дух. А заодно и быстро переодеться в принесенные Рогаликом вещи. Они, к слову сказать, оказались мне почти впору. Все-таки это получше и понадежнее, чем полотенце.

А теперь нужно придумать, что делать дальше. Эти двое Мистера Вселенная слишком плохо действуют на мои нервы. И при этом у меня стойкое ощущение, что они делают это не нарочно. В конце концов, что странного в том, чтобы не спать в одежде?

Так, Семенова, держи себя в руках, думай о… птичках!

Поплескав в лицо прохладной водой, я вернулась в комнату с твердым намерением расставить все точки над «i». Забота о моей безопасности не может не радовать, но всем будет лучше, если мы сосредоточимся только на этом.

Я вернулась в комнату — да так и встала на пороге, прислонившись лбом к дверному косяку. Эти двое о чем-то жарко спорили. Честно, я даже не пыталась вслушиваться. Слишком уж приятным было зрелище их гладких мускулистых торсов: жилистого рельефного Граз’зта со шрамами на боку, и мощного здоровяка Хадалиса. Нет, серьезно, даже без всякой задней мысли: на них хотелось просто смотреть. Как на что-то настолько совершенное, что и глаз не оторвать.

С огромным нечеловеческим усилием воли мне удалось привести мысли в порядок и понять, за какую кость они дерутся на этот раз.

— Я вас помирю, — привлекая внимание кашлем, обозначила я свое присутствие. — На кровати буду спать только я. А вы — в любой части комнаты, на полу.

Они переглянулись, а потом снова посмотрели на меня.

— Нет, это не шутка. Либо спите на полу, либо за дверью. Я вам не какая-то… девушка легкого поведения.

— Маа’шалин, — сказал рассеянно Граз’зт, — и в мыслях не было.

— Рогатый прав, — в кои-то веки согласился с соперником Хадалис.

— За рогатого, крылатка, я тебя так ощипаю, что стыдно будет выйти в мир, — с напускной улыбкой пообещал Граз’зт в полголоса.