Сердце тени. Книга 1
Шрифт:
Повисла пауза. Тягучая, как ожидание неприятной новости.
– В итоге реконструкторам удалось восстановить обоих, – спохватилась мисс Гейл. – В той или иной мере. Сэр Таранис лечится до сих пор. А что до его напарницы, она была Вестником. Такие Тени поддаются физическому восстановлению даже после полного уничтожения. Другое дело, что пережитые ужас и боль не забываются.
– Ничего себе «счастливый конец»! – возмутилась Эмьюз.
– Ну, настоящее всеобъемлющее счастье в финале наступает только в книжках, да и то не во всех. – Флоранс взяла с тумбочки масляную лампу. – Жизнь, она учит радоваться тому, что есть. Спокойной ночи.
Свет мягко проплыл вдоль вереницы пустых кроватей. Мисс Гейл ступала бесшумно, точно легкий ветерок. Изящная и стройная, как серебряный подсвечник, она на секунду обернулась на пороге и скрылась из виду, позволяя бархатной черноте вступить в законные права.
Девочка нащупала теплый Орин, и кристалл ожил. Тонкий лучик будто с опаской обшаривал темные углы, разгораясь все ярче и ярче. Когда света стало достаточно, Эмьюз снова отперла шкатулку и достала свой блокнот. Но открыв его, мгновенно осознала бесполезность этого действия: матово-черные листы явно не подходили для оставленных чернил.
Решение нашлось само собой. Там же в шкатулке преспокойно лежал оставленный неизвестным доброжелателем квадратный флакончик с отпечатком крошечной ручки. Серебристые чернила довольно сильно присохли, так что юной Тени пришлось пустить в ход даже зубы, чтобы отвинтить крышку! Результат превзошел все ожидания: сияющая жидкость восхитительно ложилась на шершавую черную поверхность.
«Леди Эмьюз Варлоу», – высунув язык от усердия, вывела она. Скрип пера в сочетании с запахом чернил будоражили воображение.
Перевернув страницу, девочка крепко задумалась. Стоило начать с даты, как
В сердце бродило столько всего, что решить, с чего начать, оказалось не так-то просто. Пока она выбирала подходящую тему, рука сама выводила пером замысловатые кренделя, а потом рядом появился месяц с россыпью звезд.
Чернила выглядели влажными, и Эмьюз попыталась просушить блокнот, чтоб нечаянно не размазать казавшийся симпатичным рисуночек. Она открыла книжку и помахала ей, как веером, в надежде добиться нужного результата.
Вместо этого что-то крошечное выскользнуло из плена черных страниц.
«Записка!» – заранее обрадовалась девочка.
Эмьюз тут же отложила новоиспеченный дневник и принялась искать таинственное послание в складках одеяла. Но стоило бедняжке поднять небольшой свернутый вдвое прямоугольничек и раскрыть его, как пальцы намертво примерзли к неаккуратно оторванным краям белой бумаги!
Разум прояснился, а свет Орина угас, точно девочка провалилась в саму себя. С белого прямоугольника смотрели глубокие светлые глаза, но не на нее, а куда-то дальше…
Когда тишина стала невыносимой, а оцепенение пугающим, непонятно откуда раздался чуть хриплый женский голос, наполненный добротой и заботой, каких несчастная Эмьюз еще не знала:
– Нельзя доверять тому, кто смотрит сквозь тебя…
Линии рисунка вспыхнули и сделались выпуклыми, будто обрастая недостающими деталями. И вот уже мисс Варлоу держала перед собой вполне узнаваемую голову… Джулиуса Коллоу! Превозмогая оцепенение, Эмьюз закричала так громко, как могла. Если бы не история, рассказанная Флоранс, реакция была бы другой. Ведь ничего страшного не произошло. Где-то на границе слуха внутренний голос уговаривал успокоиться и попробовать понять странное послание, но сердце не соглашалось.
Внезапно холод сменился жаром и схлынул, а она обнаружила себя сидящей со свернутой вдвое бумажкой при свете Орина в пустой темной палате.