Сердце в броне
Шрифт:
В полночь пришли слуги, чтобы убрать шатер. Гарт подошел к Рустаму и положил руку ему на плечо:
— Пора, командир.
Рустам вздохнул:
— И куда мне идти? К ней?… Я больше не могу так, Гарт. Я устал.
— Она твоя жена, — тихо напомнил Гарт.
— Это все слова, за которыми нет смысла. Она любила другого, и я сегодня его убил…
Гарт рассмеялся, весело и с облегчением. Рустам обиженно отвернулся. Гарт обхватил его за плечи и повернул лицом к себе.
— Рус, — сказал он проникновенно, — мы с тобой прошли через многое. Ты мой друг, и я пойду за тобой даже в пекло. А
— Все слишком сложно…
— Ерунда! — Гарт крепко его встряхнул. — Будь проще. Иди к своей жене. Завтра, если захочешь, уедем за тридевять земель и все забудем. Но только завтра. Иди!
Рустам ушел. Он не поверил Гарту ни на йоту, но не захотел огорчать еще и его. Одна ночь, и все будет кончено. Почему бы и нет?
Сард проводил его взглядом и подошел к Гарту.
— Ты думаешь, все так просто? — спросил он скептически. — Мне кажется, что Рустам не так уж и неправ. Я могу его понять, ведь я тоже влюблен. А что, если Айрин и в самом деле любила этого хлыща? Тогда получится, что ты отправил командира прямо в ад.
Гарт беззаботно усмехнулся:
— Сард, в отличие от Рустама я умею не только разговаривать с женщинами, но и слушать их.
— Ты разговаривал с Айрин?
— Нет, я разговаривал с Лаймией. И поверь, этого достаточно.
Рустам вошел в спальню, и страхи вернулись. Но было поздно отступать, дверь за его спиной закрылась. Айрин, в простом голубом платье, сидела на кровати. Свечи и лампады были потушены, но через открытые ставни светила синяя луна, которая здесь была почти в полтора раза больше луны его родного мира.
В спальне не было ни кресел, ни диванов. Рустам растерянно огляделся и несмело подошел к кровати.
— Я возьму одеяло… — Голос его дрогнул.
Айрин встала и взяла его за руки. Он заглянул в ее глаза и задохнулся. Она сделала маленький шаг, и их тела соприкоснулись. Айрин прикрыла глаза и положила голову ему на грудь. Рустам замер. Сумасшедшая надежда запела в его душе, сначала робко, но с каждым стуком сердца все смелее и громче.
— Я… — сказал он охрипшим голосом.
Но она приложила палец к его губам и прошептала:
— Ничего не говори.
Он снова увидел перед собой ее лучистые глаза, ее безумно красивые, прекрасные глаза. И глаза эти были переполнены нежностью. Он увидел, как приоткрылись ее маленькие алые губки, совсем рядом, совсем близко. Но не смог найти в себе смелости поцеловать их. И тогда Айрин поцеловала его сама. Душа оставила его тело и вознеслась к небу. Он умер и воскрес снова. Горячая волна смела все преграды, смыла уродливые построения ревности, обиды и самообмана, оставив их души чистыми и обнаженными.
— Иди сюда, милый, — сказала она с трепетом.
И всепоглощающая нежность залила их с головой, переплетя тела в вечном таинстве природы, связывающем мужчину и женщину. Любовь воцарилась на этом ложе. Секс? Нет, выкиньте это слово и забудьте. Именно любовь. Пускай робкая, пускай неумелая и наивная, но именно любовь. И любое
Все заканчивается, и нет больше сил. Но и спать тоже не хочется. Он по-прежнему чувствует ее дыхание на своей груди, и это дыхание призывает его жить дальше. Просто жить.
— Я так за тебя боялась, — сказала она тихо, и сердце его вздрогнуло от радости.
— Я думал, — проговорил он осторожно, боясь обидеть, боясь разрушить то теплое и хрупкое, что связывает сейчас их души, — что ты любишь его…
— Надаля? — Она тихо засмеялась, и словно звон ручья заструился по его груди. — Глупенький. Он сволочь и подлец, и, если бы могла, я встала бы на твое место и взяла в руки меч. Я боялась за тебя… за своего мужа.
Улыбаясь, ушла луна. Смеясь от радости, побледнели звезды. Мягкий утренний сумрак наполнил комнату прохладой, и только тогда они уснули. Счастье — короткий миг, его не поймаешь. А ведь на самом деле оно остается с тобой навечно.
Свадебное посольство вернулось в Глинглок. Три безумных дня сотрясали столицу свадебные торжества. У королевства появилась королева. И хотя свадьба только состоялась, народ уже спорил и гадал, каким именем назовут наследника.
Рустам с Айрин, счастливые и влюбленные, провели в столице еще месяц после окончания торжеств. Их близость не осталась незамеченной. В тайной службе вздохнули с облегчением и, с позволения его величества, сняли круглосуточную охрану. Отныне никто не мешал Рустам и Айрин наслаждаться жизнью и друг другом. Это было прекрасное время, и они с удовольствием продлили бы его подольше. Но дела баронства требовали внимания. Поэтому, тепло распрощавшись с новыми и старыми друзьями, в сопровождении своих людей они. отправились домой. Ехали они неторопливо, без лишней спешки. За два дневных перехода до Гросбери они остановились в придорожном трактире. Улыбающийся толстяк хозяин освободил для них лучшие комнаты и поспешил открыть сундуки, дабы не ударить в грязь лицом перед знатными постояльцами.
Перед ужином Рустам с Айрин поднялись в отведенную им комнату, чтобы переодеться.
— Ты знаешь, — сказала Айрин, когда они остались одни, — мне кажется, что королева счастлива.
— Рустам рассмеялся:
— Мне трудно судить, я мужчина.
— А я женщина, и я вижу, что она счастлива. — Айрин мечтательно улыбнулась. — Перед брачной ночью у нее были испуганные глаза, как у лани, пойманной охотником. Они у нее и так большие, а в тот день были просто огромными.
Рустам натянул свежую рубаху и усмехнулся:
— Я помню, что у тебя перед брачной ночью глаза были злыми.
Айрин кинула в него подушкой, Рустам увернулся и снова рассмеялся.
— Ничего ты не понимаешь! — отрезала Айрин. — Страшно выходить замуж за человека, которого ты знаешь только по письмам. Зато потом… О-о, она была счастлива, уж я — то ее знаю.
— Я, в отличие от тебя, ее знаю плохо. Но мне она показалась славной и доброй, — сказал Рустам, раздумывая, надевать камзол или нет. — И я рад, что она счастлива.
— Да, — выдохнула Айрин, — она этого заслуживает, как никто другой.