Сердце в раю
Шрифт:
— Все это хорошо, — согласилась леди Хаттон, — но в реальности все несколько иначе. Твой отец и я хотим, чтобы у твоего мужа были иные качества — стабильность, правильные взгляды и высокое положение.
— Но, мама, я не хочу, чтобы вы искали мне мужа! — потрясенно произнесла Луиза. — Он может не понравиться мне!
—Луиза...
— Стабильность и правильные взгляды? Бог мой! А что, если он будет... толстым?!
— Он не толстый... — леди Хаттон оговорилась, но тут же поправила себя: — Он вряд ли
Луиза была слишком увлечена, чтобы заметить оговорку.
— Мама, я покорная и послушная дочь, но я не смогу полюбить человека, если он неимоверно толстый, каких бы правильных взглядов он ни придерживался!
— Прекрати говорить глупости! Юные девушки должны доверять родителям. Нам лучше знать, что для тебя хорошо!
Она вдруг с подозрением посмотрела на дочь.
— Надеюсь, там, в Париже, ты вела себя скромно и не было никаких связей, ничего такого, что могло бы послужить темой для пересудов и испортить твою репутацию?
— Нет, конечно, нет, мама! — кротко сказала Луиза.
Ее сердце спало. Она ничего не знала о любви, кроме прочитанного в романах, которые девушки тайно провозили в пансион и читали по ночам при свечах. Мужчины в этих романах были такими привлекательными, что реальные кавалеры казались скучными и не выдерживали сравнения.
А сейчас родители станут уговаривать ее выйти замуж за человека, чьими единственными достоинствами считаются нудность и скучность (а что еще может скрываться за словами «стабильность и правильные взгляды»?). Луиза содрогнулась, но только внутренне, чтобы не шокировать мать.
Девушка умоляла, чтобы ей разрешили пригласить домой лучшую подругу Арабеллу.
— В конце концов, мама, я же ездила к ней погостить! Теперь мы должны ее пригласить.
Мама согласилась, хоть и с неохотой, как показалось Луизе. Родителям Арабеллы послали письмо с просьбой разрешить поездку — и настала пора готовиться к путешествию.
Теперь пароход подходил к английским берегам, и Луизу охватило волнение. Прошлым летом она гостила у Арабеллы, так что прошло уже шесть месяцев с тех пор, как она покинула дом.
Облокотившись на перила, девушка смотрела на белые утесы Дувра и вспоминала прошлый разговор и странности в поведении матери.
—Что бы мама ни говорила, я не верю, что она попытается устроить мой брак, — твердо произнесла Луиза.
Арабелла пожала плечами. Хотя она и была на несколько месяцев моложе, из двух подруг именно ей были свойственны житейская мудрость и рассудительность. Ее любимым занятием было валяться с книжкой на диване. Арабелла утверждала, что веселость и подвижность Луизы ее утомляют. И все же, несмотря на все различия, девушки были очень дружны.
—А разве так уж ужасно? — спросила она. — Они выберут человека с деньгами и титулом, способного обеспечить тебе положение в обществе.
— Но они не могут выбрать того, кто меня любит! — пылко возразила Луиза. — Только я могу это сделать. Я хочу любви — такой, которая год от года будет становиться все сильнее. Я хочу сама осознать, как мне повезло найти мужа, любящего меня так, как папа любит маму. И я хочу любить его всем сердцем и душой. Мама говорит о разумном устройстве моего брака, но они-то с папой счастливы в браке.
—Да, но любили ли они друг друга, когда поженились? — спросила Арабелла.
— О да! Говорят, мой папа был самым красивым молодым человеком в графстве, но с самой ужасной, самой дурной репутацией.
Луиза произнесла последние слова с восторгом. Она была слишком чиста и наивна, чтобы понимать, что такое дурная репутация, но звучало это весьма интригующе.
— Правда? По-настоящему дурной? — оживленно переспросила Арабелла.
— Ну, он был довольно необузданным. Играл в карты, скакал на самых диких, самых опасных конях и волочился за каждой юбкой.
—Да, звучит захватывающе, — согласилась Арабелла.
— Но потом он встретил мисс Сару Вил и так страстно влюбился, что ради нее взялся за ум. Она убедила его оставить карты, а после женитьбы он больше не взглянул ни на одну женщину.
— Это так романтично!
— И после всех этих лет они все еще устраивают друг другу маленькие приятные сюрпризы. Думаю, родители хотели бы, чтобы и я была так же счастлива, как и они.
Луиза подумала, что взаимоотношения родителей были стабильными, надежными, устоявшимися. Но она также знала, что ей в любви нужно больше, чем просто стабильность. Она жаждала волнующей романтики.
— Но найду ли я когда-нибудь то, чего так хочу? — чуть слышно прошептала она сама себе.
Размышлять было некогда. Корабль вошел в гавань, и девушек закружили суета и суматоха, начавшиеся перед высадкой на берег.
Луиза спустилась вниз, чтобы позвать мать, которая отдыхала в каюте под опекой камеристки.
После легкого ленча в Дувре они сели на поезд, доставивший их в Суррей, а оттуда — в имение Хаттонов. Леди Хаттон, плохо переносившая путешествия, уселась в уголке купе со своими нюхательными солями.
Девушки почти не разговаривали до конца поездки. Они смотрели в окна поезда. Арабелла с удивлением вглядывалась в прекрасный пейзаж в красных, оранжевых и коричневых тонах английской осени. А сердце Луизы было переполнено радостью — она снова дома! Скоро она встретится с горячо любимым отцом!
— Мы почти дома, — выдохнула она. — Как я счастлива! Мама?
Леди Хаттон задумалась о чем-то, глядя в окно. Она повернулась и ободряюще улыбнулась дочери.
— С тобой все в порядке? — взволнованно спросила Луиза.