Сердце ведьмы

Колесова Марина

– То есть Альфред тебе рассказал про свою принадлежность к иному кругу, при этом отказался тебя учить и направил ко мне… Интересно… С чего это он так с тобой разоткровенничался?

В мозгу у неё уже выстроилась стратегия, как всё обыграть, не подставившись самой.

– За ним начали следить, он почувствовал, решил срочно уехать. Меня с собой брать не захотел, а перед отъездом посоветовал вас найти, вот…

– А куда уехал?

– Он не сказал. Зачем ему мне об этом говорить?

– Понятно… – она кивнула, потом помолчала немного и решительно выдохнула: – Скажи, ты часом его не разозлил перед отъездом?

– Нет, –

юноша отчаянно замотал головой. – С чего вы такое взяли?

– С того, что посоветовать наняться ко мне он мог лишь врагу. Я мало того, что знаниями никакими не обладаю, так ещё и характер у меня скверный. Намного хуже его. Поизмываться и оставить ни с чем это скорее в моей натуре, чем в его. Так что зря ты всё продал. Возвращайся в город. Здесь ты найдёшь лишь выжившую из ума истеричку со скверным характером и знаний не обретёшь никаких по определению. Нет их у меня, парень. Просто нет. Я всего лишь затворница с диким котом, которая не любит гостей и которой бывший знакомый за непроявленное когда-то гостеприимство решил отомстить, прислав навязчивого гостя в твоём лице. Иди с миром.

– Миранда, не гоните меня, пожалуйста. Я вижу, что вы мне не верите. Но я докажу, докажу, что заслуживаю доверия. Я буду терпеть скверный характер, побои, я всё снесу… Позвольте мне остаться.

Юноша выдал последний козырь. Это её имя знали немногие. По документам она была Мартой.

– В имени моём ты ошибся, но не суть. Я вообще не люблю, когда ко мне по имени обращаются. Поэтому чтобы не слышала больше такого, – она раздражённо скривилась.

– Не услышите, не услышите, обещаю, – тут же закивал юноша.

– Вообще-то заманчиво, конечно, оставить бесплатного и терпеливого работника, только как же ты соседям-то объяснишь, что зачастил ко мне? – насмешливо спросила она, давая понять, что готова сдаться, но хочет выторговать наиболее выгодные условия.

– А зачем им что-то объяснять? – удивлённо поинтересовался он.

– Здесь люди любопытные и недоверчивые живут, не ровен час подумают нехорошее что-то и донос напишут. Мне проблемы не нужны.

– Скажите, что нанялся я к вам…

– При собственном доме наниматься за еду бессмысленно, а то, что денег я местным не плачу, все знают. Поэтому не вариант. Ты сказал, что игрок. Так вот, говорить всем будешь, что проигрался мне… Зашёл на огонёк и в кости мне всё проиграл. Дом перепишешь на того, кого скажу, и расписку мне о долге огромном напишешь. Так что если не готов без всякой цели пожизненно кабалу нести, лучше ступай отсюда. Ведь привяжу к себе так, что не сбежишь, тысячу раз пожалеешь, а поздно будет. Говорю же, не обладаю я силой и знаниями, пошутил Альфред, желая мне напакостить. Так что одумайся и иди себе с миром. Последний раз предлагаю, поскольку достал ты уже меня, утомилась я с тобой тут бестолковые разговоры вести, того и гляди злиться начну, а это ни к чему хорошему обычно не приводит.

Юноша на пару минут задумался, явно просчитывая в голове варианты, потом поднял на неё напряжённый взгляд:

– Я готов рискнуть. Кабала так кабала. Всё снесу.

– Ради чего? – не удержалась она от вопроса.

– Ради испытания. Именно они силу дают.

Она иронично поджала губы, смерив его заинтересованным взглядом, поскольку ответил он так, как надо. За его спиной явно стояли

те, кто неплохо разбирался в своём деле.

– Что ж, хочешь испытаний, получишь. Иди к калитке, в дом проведу, – она указала рукой на арку с кованой решётчатой дверью, увитую диким плющом.

Кот, почувствовав её настрой, медленно развернулся и вальяжно зашагал к дому, показывая, что готов принять нового постояльца, но знаков внимания оказывать ему не намерен.

Заведя юношу в дом, она достала чернила, перо и два листа бумаги, положила на стол и спросила:

– Писать умеешь?

– Да, – тут же кивнул он.

– Тогда проходи, садись. Пиши расписку, что дом и участок даришь старосте посёлка с условием дом снести, участок оградить и построить новую водокачку.

– Зачем её тут строить? – сев за стол и взяв в руку перо, удивлённо спросил юноша.

– Терпеть не могу, когда вопросы задают, – она поморщилась. – Посчитаю нужным, сама поясню. А не посчитаю, твой вопрос скорее повод тебя наказать, чем ответ дать. Понял?

– Да, хозяйка, – покладисто кивнул тот и, притянув лист ближе к себе, стал писать.

– Хозяйка? – она удивлённо нахмурилась.

– Я могу называть вас по-другому, если вам так не нравится, – не отрываясь от написания текста, пробормотал парень. – Лишь скажите как.

– Пусть будет хозяйка… не суть, – она шагнула ближе, заглянула ему через плечо, читая написанное: – Так тебя Стив зовут? Неплохое имя, короткое и запоминается хорошо, – и, помолчав немного, продолжила: – Прекрасно, теперь расписку пиши, что денег мне должен, а завтра к старосте пойдёшь со своими документами на дом и все бумаги у него заверишь.

– Да, хорошо, хозяйка.

– Как допишешь, спать в сени иди, там сундук большой стоит, на нём и расположишься. Одеяло и подушка внутри, и чтобы с рассветом встал и всё убрал в него обратно. Встанешь позже, не взыщи, за волосы подниму и накажу вдобавок.

– Вы так рано встаёте? Альфред обычно раньше полудня не поднимался, – удивлённо пробормотал парень, не отрываясь от текста.

И в тот же момент, не сдержавшись, она отвесила ему такую сильную затрещину, что он уткнулся лицом в лист.

– Тебе какое дело во сколько я встаю?! Я про тебя речь вела! Я могу хоть вечером встать, а вот ты с рассветом будешь у меня подниматься и не сметь ко мне заходить, пока не позову!

– Да, хозяйка, конечно. Извините. Не повторится более, – нервно сглотнув, явно не ожидавший такого парень поправил лист и продолжил писать.

***

На следующее утро, сонно потянувшись, она медленно села на кровати. Кот, спящий у неё в ногах, грациозно поднялся и тоже потянулся, потом подошёл ближе, лбом потерся о руку, требуя ласки.

Она потрепала его за ухом, и он, умиротворённо замурчав, спрыгнул с кровати, предлагая ей пройти на кухню. Но она не торопилась.

Накинув халат, подошла к зеркалу, откинув длинные и густые пепельные волосы, взглянула на отражение.

Из зеркальной глади ей подмигнула довольно миловидная женщина средних лет с высоким лбом, густыми смоляными бровями и большими голубыми глазами, опушёнными длинными и густыми чёрными ресницами, придающими взгляду загадочность и прячущими таившийся в нём возраст.