Сердце ведьмы
Шрифт:
— Со мной все нормально, — сказала Равин, крепко обнимая сестру и вдыхая исходивший от нее легкий аромат.
— Что произошло?
— На мисс Скилер напал мужчина, возможно, это был Железный Дровосек, — ответил шериф.
Лицо Сорины побледнело.
— О боже! Нет! Милая!
Ее глаза наполнились слезами, и она снова обняла Равин.
— Как? Когда мы с мамой попрощались с тобой в ресторане, то подумали, что ты уехала сразу после нас. Мы были уверены, что ты направилась домой.
—
— А я взяла и уехала домой! — причитала Сорина. — Оставила тебя там одну.
— Ты не могла знать. Не вини себя, — сказала Равин.
Дрожащей рукой Сорина смахнула слезу со щеки и повернулась к шерифу Уайтхолу.
— Железный Дровосек — это ведь серийный убийца, не так ли? Тот, о котором пишут в газетах? Он изувечил бедных женщин. Это он? Вы уверены?
Шериф пожал плечами и ответил, не спуская глаз с Равин:
— Парень убежал, а ваша сестра не очень-то о нем рассказывает.
— Я же дала вам его описание, — сказала Равин.
Шериф пристально посмотрел на нее, нахмурив брови.
— Не очень детальное описание, хочу заметить.
— Как тебе удалось убежать? — спросила Сорина.
Врать сестре было намного сложнее, чем шерифу, но Равин не могла сейчас признаться ей во всем.
— Как я уже сказала шерифу, я закричала и преступник убежал. Меня нашли какие-то охотники. Можем мы наконец поехать домой?
Сестра сжала ее руку.
— Ты уверена, что все рассказала?
Холодная дрожь пробиралась из глубины тела Равин, из глубины ее души. Ледяной трепет медленно расползался по всему телу.
«Близится смерть»,— говорил голос.
Равин посмотрела на сестру, затем на шерифа. Конечно же, они не слышали — голос шел изнутри. Это был не совсем голос. Скорее предчувствие. Предупреждение. Но означало ли это, что опасность грозила кому-то из ее близких, или все объяснялось тем, что она столкнулась с монстром, убивающим направо и налево?
ГЛАВА 3
Местные жители считали, что здание на восточной окраине Оклахома-Сити преследуют неприятности. Когда-то здесь был ночной клуб, но бизнес пришел в упадок, после того как однажды возле него изнасиловали девушку, а в шестидесятых прямо в центре танцевальной площадки убили барменшу. Месяц спустя клуб закрыли. Через несколько лет другие компании занимали это здание, но никто надолго не задерживался.
Здание пустовало на протяжении десяти лет, до тех пор пока Ник Лазитер не выкупил его по очень даже приемлемой цене. Он приобрел его на компенсационные выплаты, полученные, когда он «по собственному желанию» порвал все связи с полицией. Здание было переоборудовано под два офиса. Один Ник сдал в аренду бухгалтеру по имени Марвин. На половине Ника стояли письменный стол с глубокими порезами и черный виниловый стул. На стене висели сертификат частного детектива и фотография с автографом Пита Роуза note 1 . В центре стола были пепельница, блокнот с ручкой, бутылка виски и телефон с мерцающей лампочкой автоответчика.
Ник проигнорировал сигнал и вместо этого потянулся к бутылке. В висках давило так, будто внутри головы сидел орел и сильно размахивал крыльями, пытаясь
Дешевое виски не обжигало как раньше, доказывая, что человек может привыкнуть ко всему. Было время, когда он предпочитал «Царскую корону». Конечно, тогда он не пил в офисе. По крайней мере, в десять утра.
Можно себя и побаловать иногда, черт побери. Не так уж давно ты делаешь это в десять утра.
Желудок протестовал против насилия. Алкоголь пробивал себе путь от горла до основания пищевода. Ник сделал еще один глоток.
— Похмелье, пес бы его побрал. — Он вытер рот рукой. Золотой ретривер поднял голову и уставился на него.
— Я не с тобой разговариваю, Пес. И не смотри на меня так. Единственная причина, по которой ты еще здесь — это дождь, и я не хочу, чтобы твоя дурацкая задница целый день там шаталась.
Собака забрела во двор к Нику еще в прошлом году. И поскольку никто не искал ее, Ник посчитал, что теперь она по праву принадлежит ему.
— Может, мне нужно придумать тебе имя? — обратился он к животному.
Но знал, что не сделает этого. Ведь он говорил об этом уже несколько месяцев и все равно продолжал называть собаку Псом.
Ник сделал еще один глоток из бутылки. Резкий запах виски на время заглушил вонь от мокрой собачьей шерсти и дым сигарет. Желудок начал принимать напиток чуть лучше. В конце концов, сегодняшний день может оказаться не таким уж плохим.
Пес постоял и неторопливо побрел к двери, виляя хвостом и печально глядя на хозяина. Ник встал и выпустил его в коридор. В фойе была специальная дверь для собаки. Этот бродяга опять будет шляться под дождем, весь намокнет, и офис еще сильнее провоняется псиной. Круто.
Ник вернулся к столу и нажал кнопку автоответчика.
— Ник, привет. Это я, Фил Бодински. Ну что, у тебя есть что-нибудь для меня? — При следующих словах его голос дрогнул. — Знаю, что звонил тебе только вчера. Не хочу показаться назойливым, но… — Прежде чем продолжить, Фил прочистил горло, пытаясь сдержать слезы.
Капец, неужели этот парень думает, что только у него умерла жена? Ну, конечно. Кто-тоубил жену Фила. Ему необходимо кого-то винить. Поэтому он и хотел, чтобы Ник нашел Железного Дровосека. Хотел, чтобы тот отыскал серийного убийцу, которому удается на протяжении двух лет ускользать от полиции. В конце концов, Фил должен был кого-то наказать. А единственным человеком, которого хотел наказать Ник, был он сам. Не за смерть своей жены, а за то, где он был, когда это произошло.
— В любом случае… — Фил взял себя в руки и произнес более уверенным голосом: — Позвони мне. Даже если еще ничего не нашел. Ну, знаешь, просто для отчета. В общем… пока.
Ник сделал еще один глоток виски. Зажег сигарету и стал смотреть, как поднимается дым.
Мысленно он прокручивал факты по делу Железного Дровосека. Их было немного. Пять жертв. Четвертой была жена Фила — двадцативосьмилетняя привлекательная блондинка, схваченная вечером по пути с работы. Через четыре дня после исчезновения ее тело нашли возле шоссе. Обнаженное, изуродованное и изрезанное ножом, к тому же весь труп был в ожогах. Судмедэксперты заключили, что эти ожоги, скорее всего, сделали раскаленным лезвием ножа. Слова «Железный Дровосек» были кровью написаны на ее ногах, фактически единственном почти нетронутом месте, оставшемся для подписи психа.